Даже тот факт, что я стою в одних джинсах и лифчике перед Лукьяновым, меня не приводит в чувство. — Ты начинаешь меня пугать, — с силой вырывает телефон из моих рук.
— Это же позор. На всю сеть… Что мне теперь делать? — хватаюсь ватными руками за голову.
— Для начала одеться. И желательно не ныть, — подталкивает меня к дивану, фактически усаживая на него, и вкладывает мне в руки верх от медицинского костюма. — Одевайся, — громко произносит он, поддев пальцем кончик моего носа.
Глава 19"
"Первая мысль, как только я накинула на себя медицинскую рубашку — была вовсе не о том, что это увидят мои знакомые, а о том, что видео так или иначе донесется до мамы с папой.
— О, Господи, только не это, — перевожу взгляд на дверь. — Я ушел отсюда не для того, чтобы ты залила мне кабинет тонной слез. Чего ты ревешь, дурочка? — вытираю ладонями глаза, параллельно пытаясь сфокусировать взгляд на возвышающимся надо мной Лукьянове. — Аня, прием, — снова щелкает перед моими глазами пальцами.
— Я сейчас.
— Что ты сейчас? — а что, блин, я сейчас? Вновь устремляю взгляд на свои пуговицы. И только, когда к моей рубашке тянутся волосатые руки я немного прихожу в себя. Одергиваю Лукьяновскую ладонь, как только тот прикасается к моей пуговице.
— Не трогайте, я сама, — встаю с дивана, мысленно приказывая себе собраться и застегнуть рубашку. Больше никаких пуговиц! Все только на молнии. А зачем я вообще надеваю рубашку? — Мне надо домой, — поворачиваюсь к Лукьянову.
— Да, прям сейчас. Иди умойся и заканчивай этот бабский поток. Раздражает. Дико. Подумаешь, поблевала на видео. Ты, в конце концов, не звезда первого масштаба и ничего криминального там нет. Неприятно, но не смертельно.
— Вы вообще ничего не понимаете! Я и так разочаровала родителей побитыми машинами и просроченной страховкой, а если они увидят это видео и меня на нем в таком состоянии… они просто не поймут меня.