Вокруг нас с Альбой на крепостную стену медленно текла паучья река. Она постоянно пополнялась из огромных белых коконов, которых я насоздавал вокруг штук двадцать. Самые маленькие твари были размером с мой кулак. Большие — ростом со спаниеля. Ну а самая крупная с лицом Арахны сейчас смотрела на меня сверху вниз, слегка раскачиваясь на мохнатых лапах.
— Эль, — монотонно проговорила она. — Мы с детками хотим вкусный темный эль…
— Хорошо, — проговорил я, стараясь на всякий случай не делать резких движений, говорить плавно и не смотреть ей в глаза.
— Ты же нас угостишь? — угрожающим шепотом проговорила псевдобогиня.
— Конечно, без сомнения, — заверил я самодельную Арахну. — Только солдат отвлеки?
— Зачем? — по-совиному мигнув круглыми глазами, спросила паучиха.
— Иначе они выпьют весь твой эль, — ляпнул я.
— А этот? — повернув голову почти на сто восемьдесят градусов, ткнула она в Альбу пальцем. — Он плохо на нас смотрит. Он хочет наш эль!
Принц побледнел.
— Нет-нет, тебе показалось! Он вообще не пьет! — заверил я, строго зыркнув на Альбу.
— Это мы можем, — все так же монотонно протянула Арахна.
И все остальные пауки будто эхом повторили: «Можем, можем!»
Вот тут уже и у меня по спине мурашки поползли. Но я с видом довольного придурка продолжал дружелюбно улыбаться.
А моя хендмейд-богиня начала трансформироваться. Худое синюшное тело расперло от железных мускулов, лицо вытянулось, рот превратился в зубастую пасть.
Конечно, она едва вмещала в себя и пятую часть всей красоты истинной Арахны, но принцу и того, что было, оказалось многовато.
По крайней мере мне так показалось по выражению его лица, которое он их последних сил старался не потерять.
Все-таки хрупкие они, аристократы.
Сразу несколько золотистых канатов перелетели через стену, и Арахна устремились по ним.
В этот момент какое-то неприятное чувство шевельнулось у меня в груди. Все-таки она была так похожа на настоящую богиню! А я отправил ее как пушечное мясо…
Тут в крепости послышались первые испуганные вопли.
— Чудовище!!! — завопил кто-то.
— Где?
— Да вон там, в дыму!.. Умри, тварь! За короля Георга — А-ААА!
Фанатская речевка сменилась истошным воплем, за которым тут же последовал влажный хруст.