Тот пожал плечами.
— Так беги.
— А ты?.. — удивился я. — Ты не понял, здесь скоро какой-то их «зверь» будет. Бежать нужно!..
— Странный ты человек, — сказал парень, уставившись на меня своими полупрозрачными зелеными глазами. — Если бы мне было нужно бежать, я бы побежал. Но мне нужно остаться здесь, и я терпеливо жду, когда, наконец, ты куда-нибудь свалишь и оставишь меня в покое.
Я фыркнул.
— Ну и пошел ты!..
— Будь так добр, сам пойди, — невозмутимо возразил Кир. — А мне, как я уже сказал, нужно остаться.
Я раздраженно сплюнул в сторону, развернулся в противоположную солнцу сторону и побежал.
Справа и слева от меня тянулась рыжая выжженная степь, бешено трещали кузнечики — они здесь были огромные, как саранча, и больно кусались.
Потом я наткнулся на мохнатого паука размером с мой кулак. Зверь, похоже, вышел на охоту, и стоило только ему меня заметить, как он бесстрашно ринулся мне прямо под ноги, хищно приподнимая верхнюю часть туловища.
Я отскочил от него в сторону и попытался раздавить ботинком, но эта тварь вдруг вцепилась мне в брючину и молниеносно вскарабкалась по бедру…
Да чтоб ты сдохла!!! Тоже мне, муху нашла!
Я рванул паука с себя прямо рукой, чувствуя, какие сильные и жесткие у него лапы.
Стоило мне поднять ботинок, как на смятый лапчатый труп со всех сторон набросились кузнечики. У меня на глазах они растаскивали паука по частям в разные стороны…
Я попятился.
— Нихрена себе тут Австралия…
Не оборачиваясь, я побежал дальше.
Сумерки надвигались стремительно. Равнина перестала быть ровной. Я бежал в гору, хватая воздух ртом. Становилось все темнее, а никаких врат поблизости так и не появилось.
Но бежать еще быстрее я не мог. Подъем забирал все круче, и мои легкие уже горели от такого кросса, а колени подкашивались.
Похеру.
Я перешел на шаг, стараясь восстановить дыхание. Адски хотелось пить. А еще — выпить.
Но ни того, ни другого у меня при себе не было. Зато имелась пачка сигарет и зажигалка.
Остановившись, я достал сигарету и прикурил, рискуя выплюнуть легкие.
А вокруг начиналась ночь.
Идти куда-то дальше на ощупь не имело смысла. Или, по крайней мере, я его не видел.
Теперь уже что будет, то будет.
Я сел на землю, устало разложив ноги поудобней. Давно я так не бегал. Завтра ходить буду, как на ходулях, кряхтя и матерясь.
Если, конечно, останусь достаточно живым для этого.
На черном небе начали зажигаться звезды. Яркие, здоровые, как блюдца.