В конце концов, что ты теряешь? Если твои кости остались целыми на той стороне, для тебя же не проблема перевоскреситься дома в любой момент, если вдруг экстремальный туризм поперек горла встанет.
Самеди несколько секунд смотрел на меня огоньками своих глаз. А потом моргнул и сказал:
— Хорошо. Я принимаю твое предложение.
Он поднялся со своего места, взял пепельницу и отошел в другой угол комнаты, чтобы попыхтеть сигарой.
— Ну и отлично, — с облегчением выдохнул я. — Тогда собираемся! Едем в Петербург! Мы же можем выдвинуться прямо сейчас?
— Через двадцать минут.
— Согласен.
Тут Деметра наклонилась ко мне и тихо проговорила:
— Полагаю, прямо сейчас у нашего барона недостаточно сил, чтобы перевоскреситься в другом мире. Но тем не менее он согласился. Как тебе это удалось?
Я пожал плечами.
— Да просто он нормальный мужик, хоть и скелет. Просто имидж у него сволочной.
Деметра задумчиво нахмурилась.
— Ты прав. Не стал бы.
— Вот то-то и оно.
Итак, темной ночью мы стартанули в культурную столицу нашей родины, а в полдень уже жевали вкусные круассаны в центре Петербурга, в маленькой квартирке с собственным выходом на крышу. И, рассевшись вокруг большого старинного стола, слушали неутешительные новости Петра.
— Наши информаторы не в курсе, где сейчас находятся объекты.
И тут малыш на руках Фемиды заговорил громко и отчетливо:
— Кака, кака! Дай, дай!
— Он чего-то хочет? — озадаченно спросила Деметра.
— Думаю, ему есть что сказать по нашему вопросу, но ему не хватает слов, — сделал я предположение.
— Дай, дай! — подтвердил младенец.
— И как же нам быть? — развела руками Демка, пока Фемида с озабоченным видом покачивала разволновавшегося малыша.
— Сразу видно, что вы никогда спиритизмом не занимались, — проворчал Лёха.
— А ведь это мысль! — обрадовался я. — Действительно, можно же простым перебором собрать нужный текст! Долго, конечно, но зато будет результат!
— Дай! — воскликнул ребенок.
Пётр достал ноут, и шоу началось.
Слуга вел пальцем по клавиатуре, а мелкий господин командовал, куда нажимать.
Начало первой фразы меня насторожило. Потому что невинное дитя велело напечатать «Сукины дети».