Не знаю, то ли интуитивная инспираторика опять заработала, то ли от адреналиновой бури внутри движения стали легкими и быстрыми, как в лучшие дни. Дрожь пульсировала по всему телу. Влажные ступни проскользили по камню, сдирая кожу. Со всей силы ударил его рукоятью в лоб, отшвырнул в сторону и, сбивая с ног очкастого, низко пригнулся и рубанул выскочившего наконец-то из толпы еще одного мужика с автоматом по ногам.
Шмяк!
Он с воплем рухнул вниз, и я одним злобным ударом закончил дело, перерубив ему шею.
А мои монстры тем временем с угрожающим ревом принялись давить всех, до кого могли дотянуться.
Больше желающих оказать сопротивление не оказалось. Остатки охраны с отчаянным матом бросилась наутек следом за своими господами.
Схватив разрыдавшегося очкастого за грудки, я рывком поднял его с пола и потащил к Янусу.
— Приведи его в себя, живо! Сделаешь — оставлю в живых. Но если хоть что-то пойдет не так, клянусь, ты пожалеешь, что дожил до сегодняшнего дня.
Я хорошенько встряхнул доктора, глядя в упор в его рыбьи глазки за круглыми линзами.
— Я понял! — почти взвизгнул тот.
— Жить хочешь?
— Да… Хочу… Я все сделаю… Сделаю!..
Шатаясь из стороны в сторону, он сделал пару шагов к медицинскому столику, трясущимися руками начал шарить по плошкам и пробиркам, поблескивающим со стерильно белой пеленки. Наконец, набрал в шприц какой-то желтоватый препарат.
Я сам откинул простынь, открывая израненное тело Яна.
Руки очкастого ходили ходуном. Он снова и снова примеривался к толстой синей вене, набрякшей на сгибе руки, но не решался уколоть.
— Я не могу… — пробормотал он, наконец. — Не могу…
— Делай! — прикрикнул я.
И очкастый, вздрогнув, наконец воткнул иголку в вену и выжал в нее все, что было в шприце.
Между тем палата почти опустела. Один из моих великанов унесся вдогонку за аппетитной толпой, второй добивал охранника, методичными движениями дубася его всем бронированным прикладом об стену.
Я подтолкнул припотевшего доктора к Фортуне.
— Теперь ею займись! Давай, пусть просыпается!
— Но… но это невозможно сделать прямо сейчас, — дрожащим голосом проговорил он. — Объект находится в состоянии анабиоза.