Я ведь даже хотела у тебя дожить, чтобы он мной не тяготился. Ну, ты все это помнишь… Теперь я его люблю так сильно, как, кажется, никогда не любила. И мне так жаль, что это не продлится долго…
Люба часто переводила дыхание, пораженные болезнью легкие вызывали одышку.
— Любаня, ты устала, давай договорим в другой раз.
— Нет, — Люба вцепилась в руку Тамары, — ты не понимаешь… Другого раза может не быть. Все может кончиться в любой момент, а я обязательно должна тебе сказать… Родик очень хороший. Он самый лучший на свете, теперь я это знаю точно.
— Обещаю. — Тамара погладила тонкую исхудавшую руку сестры, покрытую сухой кожей в мелких морщинках. — Но об этом рано думать, у тебя еще много времени.
— Мало, — упрямо возразила Люба. — У меня мало времени, я боюсь не успеть, поэтому я должна все сказать сейчас.
— Не думай об этом, Любаня, Родик тебя очень любит, и ему никто не нужен, кроме тебя. Ты сама видишь, как он к тебе относится, как заботится о тебе.
— Время покажет, — усмехнулась Люба. — Если он наймет помощницу по хозяйству, проследи, пожалуйста, сама, чтобы ей передали мои записи. Родик очень капризен в еде, ему нужно готовить строго так, как я напишу.
— Напишешь? — переспросила Тамара. — Я думала, ты уже все написала.
— Что ты, я только перечислила, что и где покупать. А завтра, если у меня будут силы, я запишу все, что касается кулинарии.
— Будут у тебя силы, будут, — Тамара старалась, как могла, подбодрить сестру.
— Ты оптимистка, — Люба покачала головой, — а я чувствую, как силы тают прямо на глазах. Еще неделю назад я могла гулять, пусть немного, минут двадцать, и медленно, но сегодня я уже и этого не могу. Сегодня у меня еще есть силы на эти списки, а завтра их может уже не оказаться. Как все быстро, Тома, как все быстро…
По ее лицу покатились бессильные слезы.