— Мы забили! Слушайте, а ведь у нас есть шанс выиграть, как ни фантастично это звучит!
Поселок взорвался радостными криками, кто-то начал сигналить автомобильным клаксоном, и тут же его поддержали все те, кто в этот момент сидел за рулем на территории поселка. Любе показалось, что она теряет сознание. Она усилием воли заставила себя не закрывать глаза, но вдруг стало темно, она ничего не видела, и снова где-то в затылке возникло странное ощущение головокружительного полета. «Теперь точно, — мелькнуло в ее голове.
— Любаня, ты как?
Зрение вернулось к ней, и она увидела испуганное лицо Тамары прямо перед собой.
— Что тебе дать? Обезболивающее? Успокоительное?
— Ничего не нужно, Томочка, я в порядке, — проговорила Люба, с трудом разжимая стиснутые зубы.
За четыре минуты до конца второго тайма голландцы сравняли счет. Родислав начал нервничать и говорить, что если наши сейчас не постараются, то придется играть дополнительные 15 минут, а сил у них уже не осталось. «У меня тоже», — подумала Люба.
Основное время закончилось с ничейным счетом, и назначили дополнительные четверть часа, которые тоже прошли без голов. Во время второй пятнадцатиминутки Родислав весь извертелся, и когда Аршавин выполнил навес с левого фланга, а Торбинский забил гол, он так кричал, что, казалось, стены дома сотрясались.
— Ну, как ты, Любаша? — обратился к жене Родислав. — Не передумала выйти?
Люба собрала в кулак всю волю, чтобы выглядеть бодрой и полной сил, насколько это вообще было возможно в ее положении. Ей снова показалось, что она и двух шагов не сможет сделать. Но она их все равно сделает, эти шаги, и не два, а гораздо больше, потому что она это запланировала. Она не станет портить Родику такой чудесный вечер.