На секунду его разум и чувства покинули тесный отсек и словно сконцентрировались в пустоте; он видел крохотную мошку, что убегала от бронированного дракона, ощущал, как бьется пламя в чреве чудища, предвидел, когда его струи вновь затопят мир. Это должно было произойти через несколько мгновений. Отсчитав их по биениям сердца, он взмыл вверх и развернулся к преследователю.
Залп дредноута не сжег их, даже не опалил — плазменная жаркая река прокатилась ниже, распалась на струи-молнии и угасла. Теперь оба корабля неслись навстречу друг другу, серый бугристый корпус стремительно надвигался на бейри, и Вальдес, мошка перед пастью дракона, мог нанести последний удар.
— Огонь по орудийным башням!
Но Кро и Птурс уже стреляли. Разрушительный гребень прошел по корпусу дредноута: рушились решетчатые мачты, плавилась и трескалась броня, сворачивались в штопор выпуклые гребни, и над треснувшими колпаками башен курился дымок замерзшего воздуха. Стрелки успели поразить пять или шесть метателей плазмы, и это был отличный результат.
Мрак раздался под напором молний, плазменные стрелы настигли бейри, смяли силовой экран, впились в обшивку. Корабль встряхнуло, край ложемента врезался Вальдесу под ребра, вышибая дыхание.
Птурс заворочался в темноте, сказал:"
"— Прощаться надо, камерады. Я… это… я горжусь, что с вами летал. Лучше сдохнуть в приличной компании, чем…
Лязг протеза оборвал его.
— Ты погоди прощаться, — послышался спокойный голос Кро. — Маниту мне шепчет, что нам еще рано в поля вечной охоты. Даже мне, старику… А вам, чечако, в них и вовсе делать нечего.