Ого! Такой возят над темниками или большущими мурзами!
– Не надо никуда скакать, – молвил тогда купец. И крикнул своим: – Всё хорошо, ребята! Встаем лагерем!
Татары подъехали ближе. Стало видно, что впереди, под бунчуком, важно покачивается в седле кто-то в белой чалме. Лицо странное, но в чем странность, издалека было неясно. Нукеры все в черных халатах.
– Так, одинаковым манером, одевают своих кнехтов только очень большие вельможи, – опасливо сказал Яшка купцу. – Но зачем большому вельможе болтаться по степи в такой дали от Сарая?
Бох, однако, не выглядел обеспокоенным.
Сказал:
– Это хер Шариф-мурза. Мы условились, что он встретит нас близ границы.
Вельможный татарин был уже близко. Лицо его показалось Яшке странным, потому что оно и было странное – будто перечеркнутое пополам: поверх глаз зеленая повязка тонкого шелка. Слепой? Чудно́.
Двое нукеров спешились, повели под уздцы дородного белого жеребца, которому, видно, никогда не приходилось нестись вскачь.
Ох и важен был ордынец! Яшка таких сановных и не встречал.
Под одутловатой желтой ряхой белая ухоженная борода; платье парчовое, сапоги зеленые, с серебряным шитьем; наискось тулова, под мышку зачем-то протянут золотой шнур. А главное – никакой он оказался не слепой. Показал на Боха и велел нукерам (Яшка по губам разобрал):
– Туда ведите.
Это потому что большому князю при церемониальной встрече зазорно и уздой пошевелить. А шелковая повязка, надо думать, прозрачная.
– Поприветствуй его по-татарски, как можно цветистее, – приказал Бох.
Яшка бухнулся лбом в траву, разогнулся. Отбарабанил честь по чести: такой-сякой многовеликий-всякопочтенный князь-мурза, тебе кланяется и желает здравия-благополучия немецкой земли наизнаменитейший бек-купец Бох.
Бох снял барет, поклонился, а татарин даже не кивнул.
– Привез, что заказано? – вот и всё «здравствуйте». Ай, большой мурза! Ай, важный!
Купец особым образом хлопнул в ладоши, и четверо кнехтов, кряхтя, сняли с воза один рогожный сверток, вскрыли.
Тем временем другие кнехты, отбежав в сторонку, зачем-то стали рыть землю – складывали из нее холмик.
– Прямо сейчас всё и увидишь, хер Шариф-мурза, – пообещал Бох. – Останешься доволен.
Шельма перевел, хоть и не понимал, к чему всё это.
– Спроси: он так и будет смотреть через повязку? – хмыкнул купец.
Здесь, конечно, требовалось при переводе подбавить почтительности.