Боксер, Пашка, я и космический отщепенец

- Мама!

- Ма-ама! - повторила Маша.

Откуда-то справа гаркнул Адольф.

- Мама! - цепкие сынкины пальчики крепко сжали мой локоть.

Недалеко зашипел Караши.

- Шаа шушукидашу, - пропел в ответ мой сын.

""Чего, чего?"" - захотелось спросить мне, но вместо внятного вопроса получилось:

- Ч-ч, ч-ч...

Игра в паровозик. Язык распух и отказывался слушаться. Я попыталась пошевелиться.

- Лежать! - скомандовал Кагараши.

- Мамочка, не шевелись!

- П-ч, п-ч... - спросила я.

- Тебе нельзя.

Врач что-то зашипел. Ребенок погладил меня.

- Кагараши говорит, что тебе еще надо поспать. Я потом все расскажу. Спи.

Тяжело сглотнула. Как узнать, что все реально? И что происходящее не плод предсмертных судорог? Пашка словно почувствовал мое состояние.

- Со мной все хорошо. Помнишь то помещение, назначение которого мы не смогли определить? Так вот - это медблок, и ты сейчас здесь. Сишати обещал, что тебя вылечат совсем. Только поспи.

Я взглянула в серьезные большие глаза своего мальчика и мягко улыбнулась. Он несколько раз моргнул, прогоняя слезы.

Я пошевелила рукой, сжала тонкие пальчики и закрыла глаза. Он в безопасности, а это главное. Об остальном думать не хотелось. Я вновь провалилась в небытье."

"Второе пробуждение ознаменовалось странным видением. В комнатке царил полумрак. Сквозь приопущенные веки увидела ребенка, свернувшегося калачиком в огромном прозрачном кресле в обнимку с Машей. У ног сынки спал Адольф. Сердце защемило от боли, тоски и страха. Из глаз покатились слезы. Кто-то осторожно стер их с щек.

Я взглянула вверх и уперлась в ночные глаза капитана, украшенные темными впалыми синяками усталости. Он нахмурился и что-то прошуршал.

- Что? - хриплым шепотом выдавила я. Сейчас слово вполне получилось. Он осторожно стер еще одну слезинку, скатившуюся из правого глаза. Почему-то там их всегда было больше. Еще меня посетила мысль, что в присутствии этого мужчины я реву уже во второй раз.

- Прости, - прошептал он.

- За что? - чуть менее внятно пошевелила губами я.

Он снова пошелестел нечто длинное и невнятное.

Тяжело вздохнула.

- Сишати? - я вздрогнула, услышав своего сына.

- Шишисукэру, - пропел капитан.

- Аноши, шашусэи?

Я с какими-то дикими эмоциями слушала, как мой цветик щебечет на инопланетном.

- С ней все хорошо. Кашанэ каноше.

- Что это значит? - на душе воцарилась светлая радость. Мой ребенок пока еще мой.

- Потом расскажу.

- Я запомню.

- Спи, рэшока.

- Это я тоже запомню.

- Хорошо, - капитан улыбнулся и обернулся ко мне.