— Брюс, это очень мило с твоей стороны, — скупо улыбнувшись, ответила она, — но я уже приглашена. — И потом, с трудом выговаривая слова, она добавила — Не пригласишь ли ты Робин Уилсон на танцы?
Брюс разразился хохотом.
— Брюс, — строго оборвала его Элизабет, — я не шучу.
Когда до него дошло, что Элизабет и впрямь совершенно серьезна, смех резко оборвался. На смену благодушию пришло раздражение.
— Толстопузую Уилсон?
Элизабет почувствовала, что что-то вдруг сжалось внутри, но у нее хватило духа продолжать.
— Это кандидатское испытание в члены клуба. Только так можно помочь Робин.
— Никогда. Что подумают мои парни? А что девушки подумают? Да за кого ты меня принимаешь?
Элизабет только загадочно улыбнулась:
— Ты говоришь, что ты — первая ракетка. Интересно, кто же вторая? Том Маккей, не правда ли?
— Вторая ракетка?
— Он ведь тоже выиграл все свои встречи в этом году.
Брюс Пэтмен сразу понял, в чем дело. Откинув голову, он бился над трудным решением. Наконец сказал:
— Ладно, я ее беру.
"— Решено, — усмехнулась Элизабет. — Ты об этом не пожалеешь. Это хорошее дело для хорошего человека.
— Оставь это, Лиз. Один из нас пожалеет об этом уговоре.
Брюс повернулся к сопернику.
— Начали!
Новичок послал несильный удар над сеткой, прямо на Брюса. Это была ошибка. Ракетка Брюса просвистела в воздухе, и — чпок — мячик шлепнулся, пролетев мимо застывшего от изумления новичка.
Джессика, тем временем, в своем небесно-голубом бикини вприпрыжку спустилась по ступенькам во двор, к расположенному, за домом бассейну. За свое подтянутое, стройное тело ей нечего было краснеть, не то что бедной Робин на пляже.
Джессике не помешало бы учитывать такие вещи, но это было бы то же самое, что научить лягушек летать.
— Ну, — радостно обратилась Элизабет, — как у нас поживает Робин?
Джессика притворилась, что эта тема ее совершенно не интересует:
— Ах, даже не представляю. Она старается, но я не уверена, что у нее получится.
— Почему нет? До сих пор она делала все, что вы от нее хотели.
— Да, только до сих пор. Элизабет усмехнулась в ответ:
— Если ей все удавалось до сего дня, то я не знаю, что может остановить ее теперь.