— Это из наших лучших импортных товаров и всего за девяносто пять долларов.
Элизабет почувствовала, что платок, как вода, просачивается сквозь пальцы.
— Девяносто пять долларов, — повторила она.
— Видите ли, это у нас единственный экземпляр.
— Единственный? Вы имеете в виду в Калифорнии?
— Я имею в виду вообще.
— Да, но моя подруга — начала было Элизабет, но голос осекся.
Значит, вот она, правда. Лила не могла получить его от тети. Но сама Лила не походила на человека, способного делать друзьям такие щедрые подарки.
— Вы что-то сказали?
— Нет, ничего, — пробормотала Элизабет.
— Доводилось ли вам видеть такой платок где-нибудь еще?
— Знаете, да. Кажется, я видела уже что-то похожее.
Взволновавшись, Элизабет неожиданно сделала неосторожное движение, и золотые украшения с подноса со звоном рассыпались по зеркальному прилавку.
— Боже мой, простите, я не нарочно. — Она торопливо начала собирать колечки, сережки и браслеты, складывая их обратно на поднос.
Пока продавщица наводила порядок на витрине, Элизабет неожиданно обнаружила еще одну знакомую вещь.
«Лила что, не знает куда девать деньги?» — подумала Элизабет.
Теперь продавщица вышла из-за прилавка, проверяя, не упали ли какие-нибудь предметы на пол.
— Пожалуйста, юная леди, оставайтесь на месте, пока я не соберу все, — сказала она тоном, похожим больше на команду, а не на вежливое обращение.
— Что?
— Разрешите мне глянуть.
— Простите, в чем дело?"
"— Вам должно быть известно, юная леди, что мы как раз обзавелись последней моделью очень дорогой системы сигнализации. С этого момента воровство будет не таким легким делом.
— Воровство?
— Да. Воры, что работают на этой улице, в частности в моем магазине, пусть лучше поберегутся. В самом деле, у этого чудесного платка, на который вы засмотрелись, есть близнец. Но он из тех вещей, что были у нас украдены.
— Понимаю, мадам, — механически проговорила Элизабет. В сознании ее царил полный хаос.
— Кто же тот человек, у кого вы видели такой платок?
— Я не могу припомнить ее имени, — сказала Элизабет, отступая к двери.
Через несколько мгновений она уже торопливо шла по направлению к своему «фиату».
«Это еще, может, ничего не значит, — вертелось в голове. — Может, это совсем другой платок». Но назойливая мысль, что кое-кто скрывает страшную правду, не покидала ее.