Борель. Золото [сборник]

Правую руку он держал в кармане, похрустывая сотенными кредитками. Обстановка поезда была не похожа на ту, которую представлял в избушке, под певучие, всполошенные звуки тайги. Людское смятение пугало парня. Но надежда, что он скоро будет в большом губернском городе, о котором слыхал много хороших слов, бодрила.

Ведь вообще-то он давно рвался на новые места, к новым зрелищам, а может быть, и действительно за сказочным счастьем.

На третьей станции вожак послал Гурьяна за кипятком.

Поезд по обыкновению стоял долго.

— Гони этого чертоидола! — шумели в толпе.

— Ишь медвежатник, чалдонская лопатка!

Около крана Гурьяна сунули в затылок за то, что он оттолкнул бабу с длинными блестящими серьгами и вперед набрал воды.

— Орясина! — завопила спекулянтка. — Было захлестнул своей оглоблей.

Гурьян заметил, что ихний вагон остановился против фонаря. Теперь же поезд был разорван. У парня задрожали колени. Вперед пыхтел паровоз. Гурьян бросился к вагону с зелеными занавесками на окнах и изумленно остановился.

— Нарыков! Это как сюда попал?

С площадки вагона ему улыбалась Таня.

— Ты в город? Вот хорошо! Вагон ваш отогнали вон туда, я заметила, как ты выскакивал.

Девушка повернулась к белокурому парню в черной тужурке и потеряла Гурьяна в хлынувшей толпе.

2

На вторые сутки перед вечером город мелькнул белыми огнями. Митрофан увлек растерявшегося Гурьяна на перрон и подошел к извозчику с плутоватыми глазами и бляхами на широком поясе.

Приискатель и возница смерили взглядом друг друга.

— Фартовые? — сразу определил извозчик.

— Они самые. Где приискатели застолбились?

— На Сарайной и Подгорной больше…

— Арлаху знаешь?

— Арканщика-то? Как же… С месяц, как из тюрьмы выполз.

— Вон что! За что отбывал?

— Заарканил енотку, а в ней человек оказался, ну, и наскочили духи. К греху, коню в канаве ногу сломал.

— Вези к нему.

От берегов реки узорчатыми шершавыми зубцами нарастали льдины. Над рекой и городом зыбко качались водянистые туманы.

«Вот также соболь делает свои тропы в каменных россыпях», — думал Гурьян.