Борель. Золото [сборник]

— Слюнявый? — захмелевший хозяин кивнул на Гурьяна.

— Молод, но парнишка напористый, — ответил Митрофан.

— В работу надо пустить…

— Сам след нанюхает.

Приятели веселели. На столе, хрустально переливаясь, вздыбилась вторая бутылка. Арлыха вынес из-за перегородки сияющий перламутром и вороненым лаком баян. Широко развернув плечи, он давнул на басы. Плечи Домны задрожали, как густой студень, женщина знала нрав и вкусы своего временного повелителя. Одним прыжком выскочила на средину комнаты и рассыпала чечетку:

Ах шмара моя, шмараСтоишь дорогова, —Навернула одного,Выверни другого.

Половицы жалобно заскрипели, когда по ним ударил грузными сапогами взбешенный вожак. Маленькая голова Арлахи ушла в прямые плечи и в табачном чаду Гурьяну казалась луковицей.

Ах шмара моя, шмараПочаще ходи.Эх, побольше, побольше,Побольше носи.Глаза вожака мутнели. Он исступленно колотил ладонями по гулким голенищам, обливался грязным потом, пахнущим смолой. Гармонист оборвал пляску и проглотил стакан спирта.

— Не наводи хмару, — обратился он к Гурьяну. — Хочешь смастачу из тебя доброго арканщика? — От тяжелой руки хозяина у парня заныли лопатки.

— Ну, катим, Митроха!

Арлаха оглянул истлевший азям гостя и скосил глаза на Домну.

— Подкинь ему чего-нибудь.

Митрофану Арлахина бобриковая тужурка пришлась как раз до ступней сапог.

— На монгольского попа смахиваешь, — сказал хозяин.

Домна проводила дружков на улицу и вернулась, вздрагивая голыми плечами. Ее расплывшаяся физиономия помрачнела, покрылась грязными пятнами. Она открыла шкаф и залепила лицо пудрой.

— Ты почему не пошел с ними?

Женщина подсела к Гурьяну и блудливо толкнула его локтем.

— А они куда пошли?

Глаза Домны закатились.

— Ни бельмеса ты, я вижу, не понимаешь… Не выперился еще. У твоего компаниона што есть? Золото? Ну, ну, не крутись, насквозь тебя вижу…

— Есть золото, — признался Гурьян.

— То-то, сметанник ты… Они пошли в «Алдан», по-нашему поплавок, где гуляют все хорошие воры и кошевочники… Если рука зайдет, то Арлаха может твоего поводыря вывернуть кверху овчинкой, и прощайся тогда со своими денежками.

Гурьян хотел встать, но Домна удержала его.