Борель. Золото [сборник]

А в дверях, опираясь рукой о косяк, глотая слова, торопливо гремел Яцков:

— Надо посмотреть еще, почему горла дерут руководители пятой. Неужели Гурьян или Бутов меньше их знают рудник. Смехота! Помощники Клыкова и Гирлана. Ха! Откуда взялись такие орлы?

Перед идущим вразвалку Стуковым расступились. Здоровались. К секретарю широкой грудью высунулся Рашпиндаев, но уловил в его озабоченных глазах недоброе для себя и осадил:

— Агитируешь, говоришь?

Стуков бросил взгляд на собравшихся и кивнул головой Яцкову.

— Тут копотят почем зря…

Яцков снизил голос и, стуча каблуками, пошел впереди секретаря к сцене, расталкивая рабочих.

— Канитель, — сказал Бутов, заметив в первом ряду озирающегося Рашпиндаева.

В зале затрещали стульями, в передних рядах гасили папиросы, откашливались. Около двери упал опрокинутый в давке щит. Места уже были заняты, и люди тесно набивались в проходах, обтирая стены, глядящие незабеленными пазами.

Стуков что-то написал на газетном клочке и поднялся. Он стоял несколько минут, утянув голову в широкие плечи. Из окна падал луч, который двоил бритую голову и скуластую щеку секретаря. Старый шахтер скользил небольшими темно-серыми глазами по знакомым лицам бородачей, будто изучал их, искал заранее ответа на вопрос, поднявший дыбом жителей рудника.

— Начинай, — подсказал Бутов.

— Время, — поддержали из задних рядов.

Газетный клок затрепетал в руке секретаря.

— Товарищи!

Шум утихал, как прокатившийся поток.

"— Товарищи, вопрос один. Доклад директора Нарыкова о реконструкции Улентуя.

— Послушаем, — Рашпиндаев облизнул яркие губы, ему не сиделось. Щеки секретаря ячейки пятой шахты полыхали накаленной сковородой, а темные глаза беспокойно метались.

Гурьян вышел на средину сцены и начал говорить.

И будто заранее возражая сторонникам инженера Клыкова, повышал голос.