Борель. Золото [сборник]

Увидев Татьяну Александровну, Варвара выронила неизменную тряпку и торопливо одернула платье. Изумленная, она не могла тронуться с места. Ленка сидела за столом и рисовала копер шахты. Вандаловская сняла пальто и подсела к ней, ласково улыбаясь.

— Ну, как головка? — она приложила к лобику ладонь. — О, да ты совсем здоровая… Читать-то умеешь?

— Умею по-печатному.

Ленка недоверчиво рассматривала незнакомую большую тетю. Острые черные глазенки выдавали, что девочке уже внушено нехорошее к ней.

Варвара оправилась. Виновато взглядывая на мужа и гостью, она схватила самовар, второпях сплеснула на пол воду и налила в трубу.

— Напугала, чисто беда, — оправдывалась она. — Нудит и нудит с самого обеда.

— Ой, мама! И неправда, — запротестовала Ленка. — У меня и головка не болела, а ты нарочно.

Татьяна Александровна подняла девочку, начала подбрасывать.

Ленка визгливо хохотала, сверкая отцу глазенками.

— С ребятами очень много возни, — сказала за чаем Татьяна Александровна, держа на коленях Ленку. — Я вот такую же похоронила.

— Ааа! — сочувственно протянула Варвара. — Ох, больки эти дети.

Гурьян проводил гостью и, не взглянув на Варвару, прошел в кабинет. Там он долго шагал, стараясь отогнать нехорошие мысли к жене, а они приходили навязчиво, осаждали усталый мозг.

2

Рашпиндаев встречал на крыльце подходивших кучками партийцев и, размахивая руками, говорил:

— Ячейка пятой шахты не согласна с постановлением администрации… Третья и четвертая шахты нас поддерживают.

Рядом с маленьким, порывистым Рашпиндаевым стоял вихлястый и поджарый Пеночкин, помощник заведующего пятой шахты. Лицо у него было продолговатое, бескровное, словно у человека, изнуренного постоянным недоеданием.

— Не дело, а шарманка… Теперь, вишь, модно расширять, вот и наши туда же поперли. Клыкова мы знаем, а эти залетные спецы из столиц не первый раз пускают дым в глаза.

Шахтеры-партийцы проталкивались сквозь нарастающую гущу людей, прислушивались к агитаторам.