Борель. Золото [сборник]

— Ничего себе, пол-урока почти выхвостали в охотку-то!"

"Наверху, у сплоток, росли остроголовые рыжеватые кучки сланца, и тут же четверо рабочих дробили гальку тяжелыми балдами и лопатами, готовясь к промывке.

— Машину бы надо, Борис Николаевич, — сказал старик материальный, уставив орлиные глаза на Яхонтова.

— Так-то людей прибавлять придется, — заметил один из рабочих. — Не управимся.

Сзади подошел запыхавшийся и весь желтый от грязи Василий.

— Да ты, поди, куришь больше, потому и отстаешь! — пошутил он, дергая шахтера за бороду.

— Кури не кури, а супротив машины, хоть лопни, не сробишь, — серьезно сказал обиженный шахтер.

Дробильщики рассмеялись.

Из шахты по лестнице и в бадьях поднимались шахтеры.

Их лица, тужурки и широкие шаровары были покрыты грязью кирпичного цвета. Из-за ворота и от голов чуть заметно курился пар. Некоторые тут же снимали верхнюю одежду и развешивали на мелкий кедрач. За шахтерами устало тянулись разомлевшие с непривычки женщины.

Яхонтов долго смотрел вслед спускающейся с хребта пестрой толпе и до боли сжал руку подошедшей к нему Валентине.

— Дело на ходу, Валя! — сказал он.

Первые тачки гулко громыхали в утреннюю зарю, и рассыпчатой дрожью разносился по тайге хруст сланца.

Василий с Яхонтовым, проводив за прииск Качуру, Лямку и женщин, быстро поднимались на хребет к шахтам.

Они решили остаться здесь и с обеда выехать на Алексеевский прииск, где также через несколько дней предполагалось пустить драгу.

Они еще издали заметили, как некоторые рабочие всматривались на запад, где, рассекая полосу солнечного луча, поднимался черный столб, похожий на заходящую тучу.

Около костров спорили:

— Тайга сейчас не может гореть, — говорил старик материальный.

— Но и туча такая не может быть, — возражали ему.

— Да что там молоть зря. Какая же это туча, когда она в ширину не расходится.

— Это подожгли чего-нибудь с куревами на Боровом…

— Во, во, сморозил. Боровое-то где?!

— А где, по-твоему?

— Вот те и где! Смотри, куда пошла осиновая-то падь… Вправо-то гляди, оглазел?!

— Сам-то ты обмишурился!

Василий и Яхонтов, скользя подошвами о гальку, взбежали на хребет. Шахтеры черным кольцом окружили их, и каждый старался высказать свои предположения. Между тем черный клуб заметно рос.

Тонкий пронзительный голос прервал тишину.