Борель. Золото [сборник]

. Кого испужался? Бороды своей, что ли?

— Ну, мы все просим тебя, дедушка, — сказала Валентина, подогнав своего коня к Лямке. — Ты здесь знаешь все места, и Борис Николаевич поручил нас тебе. Слышишь?

— Гм!.. — довольно усмехнулся Лямка. — Стало быть, я и ответчик. Это резон!"

"Он приподнялся на седле и натянул поводья.

— Ежели што будет, я крикну, — сказал он, отъезжая.

— Вот же, листвяжная башка, ядят тя егорьевы собаки! — рутался Качура. — Иной раз — золото мужичонко, иной — хуже черта упрям.

— Забавник!.

— Это он оттого такой, что всю жизнь причетником околачивался около хозяев, вот и испортили человека, — пояснил Качура будто самому себе.

Лямка раза два мелькнул на изгибах дороги и скрылся за густой стеной деревьев. Он в душе был очень доволен и гордился тем, что дал отпор Качуре и что Яхонтов, директор, доверяет ему.

Таежная дорога коленом пошла к Пинчуге, шум которой был слышен еще издали. Дождь утихал.

Лямка, озираясь по сторонам, ожидал не нападения людей Сунцова, а медведя.

Вскоре он увидел безлесную прослойку. Это был старый, заброшенный старательский стан. На поляне еще виднелась прошлогодняя пожелтевшая трава. Сквозь ветошь густой щетиной пробивалась молодая зелень. На этом прииске Лямка работал еще в молодости — до поступления в кучера. Здесь он когда-то нашел большой самородок, который в две недели пропил без остатка.

В одном месте Лямка заметил примятую траву и, заподозрив в этом след медведя, пошел вперед, разбирая руками засохший и молодой пырей. Но след не походил на звериный — земля под ним была не тронута.

— Какая тут каналья шляется? — выругался он вслух и, облюбовав тонкую черноватую березку на чубук, наклонился, чтобы срезать ее. В это время сзади жевавшая траву лошадь храпнула, и, кинувшись в сторону, сбила его с ног. Он упал навзничь, предполагая, что вот сейчас его оплетет лапами медведь.

А когда приподнял голову, то с ужасом увидел перед собой Ганьку-шахтера с занесенным в руке ножом. Немного подальше, на опушке леса, стояла окруженная золотничниками Валентина. Раненых Качуру и Настю колотили золотничники прикладами.

— Вставай, сука беззубая! — злобно крикнул Ганька. — Продался, холуй! Мы те сегодня же усоборуем.

Он схватил Лямку за ворот и, поставив на ноги, толкнул.