Так вот, куда ушла злодейка! Пятому принцу поплакаться! И я понимаю, что опоздала. Чун Ми победно смотрит на меня из-за Сашкиной головы, которой он уткнулся вражине в плечо. Ее императорское высочество гладит принца по спине, говоря при этом:
— Ты же любишь свою матушку, Сан Тан? И не позволишь, чтобы ее посадили в тюрьму. Или выслали из столицы, чтобы запереть в каком-нибудь дальнем монастыре. Ведь мы же с тобой неразлучны?
— Да, матушка, — глухо говорит мой сын, потому что по-прежнему прижат к груди Чун Ми.
Мне хочется заорать: остановись! Что ты делаешь, сынок⁈ Ты же для нее всего лишь средство! Она спокойно говорила о том, что тебя убьют, пока на горизонте не замаячила безграничная власть! Ты этой женщине безразличен, Сашка! Это всего лишь спектакль!
Но как я скажу сыну правду? Разумеется, когда-нибудь скажу, но он еще ребенок! Его учат уважать старших и больше всего на свете почитать свою матушку! Ту женщину, которая дала ему жизнь! А ею считается Чун Мин!
И если я сейчас разделаюсь с лицемеркой, сын меня возненавидит!
— Здесь твоя бабушка, Сан Тан, — говорит меж тем злодейка с нахальной улыбочкой.
Сын отвешивает мне почтительный поклон:
— Приветствую старшую маму.
Это я попросила называть меня так. Для всех принцев и принцессы, живущих в Куньнингуне, я — старшая мама. Никаких бабушек! Впоследствии мы вообще обойдемся без слова старшая.
— Иди, Сан Тан, тебя, должно быть, ждут учителя. Пора заниматься.
— Да, старшая мама.
Сын уходит, и мы с Чун Ми остается лицом к лицу. Вдвоем. Нам предстоит выяснить отношения.
— Ловко ты все это провернулся, — усмехаюсь я. — Даже моего сына переманила на свою сторону.
— Это мой сын, разве вы забыли?
— А почему ты больше не говоришь госпожа?
— Потому что госпожа теперь я! По титулам мы с вами сравнялись.
— Когда и где?
— Да все это знают. Как вы его высмеиваете. Он вас не примет, если попытаетесь подлизаться. Теперь главный евнух Фуй Шуй. А у него приказ: никого к императору не допускать без дозволения императрицы.