— Так-то оно так, но если все, в полном составе, и вельможи, и простолюдины, этим займутся, поисками нирваны, то какой смысл в жизни? Всем надо умереть, да? Никто ведь ни во что не переродится, если колесо Сансары замрет. А начать с чего? Коллективно запереться в монастырях? Но ведь страна такая большая, и Храмов на всех не хватит.
— Ты говоришь об идеальном обществе. Но люди несовершенны. Их одолевают пороки.
— Ближе к теме. Философия меня сейчас волнует мало, поскольку на моей шее четверо детей. И мне нужен толковый регент.
— Что⁈ — Ран Мин смеется, забыв про то, что наносит тем самым существенный урон своей просветленной карме.
А где же спокойствие и мудрость?
— Ты всегда хотел править, — напоминаю я.
— Это в прошлом.
— Но я видела тебя сегодня! Ты не рядовой монах! Ты Наставник! Руководитель! Военачальник! Ты вел себя сегодня не как монах, а как командир Парчовых халатов!
— Это мое послушание. Я два года провел в философских беседах с Учителем, перед тем, как мне дозволили принять постриг.
— Это камень в твою карму, Мин. Тяжкий грех. Гордыня. Значит, ты еще не готов. Возвращайся в мир и хорошенько пострадай еще. А то нирвана тебе не светит. Снова во что-нибудь переродишься. А если не в такое красивое, как сейчас? Нет уж. Чтобы выйти из колеса Сансары, надо ощутить бремя верховной власти. Испить чашу желаний до дна. Никто не имеет больше, чем монарх.
Я-то баба, то есть императрица, да еще и вдовствующая! С четырьмя детьми! Мне одной со всем не управиться! И с ними, и с огромной империей! А этот сидит. С задумчивым, чтоб тебе навеки в Сансаре застрять, лицом! Очнись же, Ран Мин!
Но, увы! Непробиваем!
— Тебе надо с Учителем поговорить, а не со мной.
— Подкована, ты хочешь сказать. Это потому что я из… — другого мира, почти срывается с языка. Мало того: из другой эпохи! Где буддизм, конечно, остался, но у него хватает конкурентов.
Искушений тоже прибавилось. А еще есть Интернет. Сейчас у каждого, по сути, весь мир в кармане. Чем больше масштаб — тем больше искушений. Реклама так старается!
Вместо этого я говорю:
— … из Пекина. А там на все смотришь по-другому, в столице.