– Я сейчас всё выясню! – суетится Савинов и, мазнув по мне тревожным взглядом, по телефону созывает срочное собрание.
– Она… я не знаю, не знаю, – заикаясь, поясняет молоденькая медсестра, и комкает в руке пустую упаковку от лекарств. – Я не сторож же ей.
Администратор лишь разводит руками и говорит, что она выходила подышать воздухом.
– Но у нас же не запрещено выходить на улицу! – один из охранников нервно сглатывает и бросает жалобный взгляд на Савинова. Тот в ответ горестно вздыхает и кивает.
– И правда, не запрещено.
– Она хотела воздухом подышать, – повторяет слова администратора молоденькая медсестра и чуть не плачет. – Плакала… я пожалела, она такая расстроенная была, обещала, что просто погуляет!
Наверное, моя зверская рожа сейчас виновата в том, что несчастный персонал Третьяковской клиники готов штабелями увалиться на койки в кардиологии.
Опрос всех остальных не даёт ничего. Просто была и вся вышла. Просмотр камер ничего не даёт: Юля и правда вышла за порог, завернула за угол и пропала.
– За ней мужик какой-то приехал, – наконец находится единственный человек, знающий хоть что-то. – Молодой. На чёрном мерсе.
Пухлощёкий санитар – на вид ему лет двадцать – выкладывает всё, что знает, а на веснушчатом лице готовность служить. Он узнал меня, тут без вариантов, но мне уже до такой степени плевать, прознают о чём-то журналисты или нет, что даже жутко. Я щедро плачу за информацию, а парнишка и рад. Ещё бы.
Бледный нервный Савинов на кого-то громко орёт, заперевшись в своём кабинете, а я продолжаю допрос:
– Ты узнаешь этого парня на мерсе?
– А то! У меня феноменальная память!
– Как так вышло, что ты один видел её отъезд?
– Да я… это… короче, там есть запасной выход, им нельзя пользоваться, но всё равно все шастают.
– Выход? Почему на камерах ничего не было видно. Там слепая зона?
– Вроде того. Там была камера, но она сломалась, а так как место глухое, Егор Витальевич решил пока ничего не менять.
Вот сколько не вливай денег, всё равно найдутся Егоры Витальевичи, которые будут экономить на чём только смогут.
– Этот выход обычно для технических нужд используют, но через него до магазина быстрее всего. Я хотел еды купить, обед дома забыл. Да и не солидно же судочки с собой таскать… да-да, я понял, шустрее говорить. Я из магазина возвращался, а она меня чуть не сшибла. Шмыгнула мимо, меня ещё толстожопым придурком обозвала, – обиженно сопит и воинственно выпячивает круглый подбородок.