Покачав головой, он молвил:
– Как хорошо, что мой дед не знает, что в стенах Академии обитают одновременно и наяна, и метаморф. Боюсь, он бы за вами с пробиркой бегал.
Я вздрогнула:
– Ты о чем?
Джордан пожал плечами:
– Он любит исследовать все, в том числе и кровь. Вернее, ее особенно.
Я чуть не подавилась. Надеюсь, это не то, о чем я подумала…
Сану решено было все-таки позвать, да она и сама хотела. Браслет нагрелся, и сестренка сообщила, что отец после скандала уехал решать насущные дела, и предупредил, что вернется через два дня – как раз перед балом.
Близился вечер, и мы ждали, когда стемнеет, Джордан отправится за Саной, а я поставлю любимую герань на окно. Очень хотелось порадовать Берта, он давно это заслужил. Я вздохнула. Сильвия смотрела на меня с опаской, а я искусала все губы и бесцельно слонялась по комнате.
"Кажется, я уже совсем не понимала, благодарна я этому зеленоглазому чудовищу или готова придушить, а Сильвия косилась на меня и прятала улыбку.
– Что случилось? – спросил Берт, а я помахала браслетом и торжественно надела его на чешуйчатую лапу. Ящер вздрогнул, хлопнул крыльями и едва не сверзился с подоконника. – Это то, что я думаю?!
– Да! – я поцеловала его в нос. – Поздравляю, ты теперь у нас зарегистрированный, можешь летать, где и когда хочешь, конечно, все в рамках закона.
Берт замер с изумлением на морде, посмотрел на браслет и выдавил:
– И откуда это?!
– От принца, – вздохнула я.
Точно, про Берта я и забыла. Значит, Сана будет четвертая… Мамочки… Надо было их оптом собрать, а то голосовые связки у меня не вечные! А на регенерацию наян рассчитывать совсем не хотелось.
К вечеру меня уже отнимался язык. Друзьям и сестре я рассказала все, но взяла с них страшные клятвы, что никому и никогда они не проболтаются о том, что узнали.