– Ты, когда звонила ему, видела, как он забит? Это же не просто так! Это же в самом деле! И меня это и ждет, если ты не поможешь!
– Чем? – шепчу ей в ответ.
– При тебе он постесняется выносить мне мозг сразу! Ты же чужой человек! Ну, для него чужой. Он даст мне хотя бы выспаться, а завтра я выдержу!
Она не говорит ничего обидного или нового, а все равно в душе что-то немного царапает.
Я ужасно не хочу ехать в дом ее брата. Да, она тоже там живет, но почему-то этот дом воспринимается мной как территория Тимура, на которую я уже не раз вторгаюсь.
Это и раньше было понятно. А сейчас – я снова бросаю взгляд в зеркало и вижу, как он сжимает челюсти и медленно выдыхает, настраиваясь смириться с неприятным обстоятельством. То есть со мной.
И в самом деле, кому понравится, что к тебе часто наведывается чужой человек, да еще и с ночевкой?
– Не могу, – пытаюсь отказаться. – Мне ведь нужно готовиться к экзамену, я и так сегодня дала слабину.
– Можно подумать, ты будешь ночью учить! После коктейлей, ага! – возмущается Настя, а потом прибегает к просьбе.
Она кивает на брата.
Он не проронил ни единого слова. Но все слышал. Конечно, слышал."
"Его пальцы сильнее сжимают руль, а потом он прохладно роняет:
– Дом большой.
Настя так радуется и смотрит так умоляюще, что я нехотя соглашаюсь. Звоню маме предупредить, чтобы не ждала меня. Поясняю, что хочу устроить ночные посиделки с подружкой.
– Спасибо! – Настя снова утыкается лбом в мое плечо и спокойно сопит всю дорогу.
А я смотрю в окно – на город уже в черных красках, разбавленных неоновым светом. На пешеходов, которые к кому-то спешат. На светофоры, которые помогают нам спокойно добраться домой. И изредка – на водителя, который управляет дорогой. Да, почему-то мне кажется именно так, что не она управляет им, а он – ею. И именно под его тяжелым взглядом она расступается, раскрывается поворотом или развилкой.
Красиво.
Скорость, контроль, концентрация, власть. То, как его пальцы скользят по рулю. Небрежно, как будто даря короткую ласку за послушание.
Поймав на себе его взгляд, чувствую себя так, будто меня застали за чем-то интимным. Щеки начинают гореть, и я зачем-то ему сообщаю:
– Я все-таки сдам на права!
Или отсветы светофора, или игра света от рекламного баннера тому виной – мне кажется, что он улыбается.
А потом едва заметно кивает.