Как он вообще себе представляет «трупный свет»? И что это он привидения с поднятым покойником путает, гнусное порождение ослицы? А как, по его мнению, я, достойный сеор, слава рода, должен выглядеть? — Вновь зашуршали страницы, и мужской голос с каким-то злым азартом продолжил: — Вот я тебе сейчас покажу! Нравится?
— Уф, гадость какая, — выдохнул от неожиданности тот, кого назвали Тормесо. — Истинный ужас! Уймись ты, Рогиро, Зигиты ради!
— А ты, сей миг узревши, меня злосчастного, обязан «вскрикнуть и схватиться за сердце, враз поседевши и страшно вращая глазами», — злорадно продолжил Рогиро, все еще цитируя ненавистного Вальдиронио.
— Так, что ли? — шутливо фыркнул Тормесо и запыхтел еще больше, видимо что-то изображая.
— Трепещи, несчастный! Сильнее! — злорадно провыл довольный голос Рогиро.
К этому времени маленькая девочка, с личиком-сердечком и длинными черными волосами, уже преодолела темный зал и вступила под арку.
Девочка истошно закричала, приложив ладошки к щечкам. Страшное существо рядом с отцом ужасно походило на картинку из книжки Вальдиронио «Научный трактат о призрачных явлениях», который она днем, тайком от всех и замирая от страха, листала в библиотеке. Глазки Сарии закатились, и она рухнула на пол.
— Доченька! Сердечко мое! — тревожно вскрикнул Тормесо, на сей раз переменившись в лице по-настоящему.
Толстячок выкатился из кресла и устремился к упавшей девочке."
"— Ну вот, доигрались, ребенка напугали, — в смущенном замешательстве пробормотал Рогиро, мгновенно утратив зловещие покойницкие очертания, положенные каждому уважающему себя призраку, по словам шарлатана Вальдиронио.