Сария снова кивнула, на сей раз покраснев столь густо, что заалели даже кончики маленьких ушек. А Рогиро удовлетворенно замолчал, считая, что со своей задачей вполне справился и долг перед покойным Тормесо закрыл. Чтобы убедиться в правильности своих выводов, он покосился на единственную, кроме Сарии, представительницу женского пола, почему-то молчавшую на протяжении уже нескольких минут.
Представительница одобрительно кивнула, но продолжала молчать, не в силах вымолвить ни слова, полная ощущением невообразимого вкуса, дарованного ее нёбу одним маленьким, невинным на вид зеленым листиком.
— Что это за… растение? — опустив слово «дрянь», наконец выдохнула Элька.
— Вкусно, правда? — радостно спросил Рэнд. — Можно мне еще?
— Да. Приятно, — в кои веки согласился с вором принципиальный воитель.
— Это листья мятного перчика, — пояснил магистр, довольный тем, что нашел разом нескольких любителей столь экзотичного продукта, милого его сердцу, и охотно отсыпал Рэнду еще ворох листочков.
— Очень… специфичный вкус, — заметила девушка, титаническим усилием воли заменив этой нейтральной фразой словосочетание «гадость невообразимая».
— Да, мятный перчик нравится немногим. Обычно его употребляют маги для освобождения сознания перед заклинаниями, — продолжил с добродушной улыбкой дедушки Альмадор. — А я просто так временами пожевать люблю, освежает.
— Ой-ёй, — насторожилась Элька после слов «освобождение сознания» и пробормотала себе под нос: — Хорошо бы Лукас поскорее вернулся.
— А мне эти листья совершенно не нравятся, слишком жжется и холодит, — честно призналась Сария, из любопытства попробовавшая мятный перчик еще будучи девчонкой и осушившая тогда целый кувшинчик сока фаар, чтобы затушить холодный пожар во рту.
— Разумные слова, сеорита, — поддержал ее Зидоро, которому приходилось перчик пожевывать на некоторых храмовых ритуалах или в ночные бдения, но никогда добровольно.