Почему? А черт меня знает… Может, я случайно днём пролила зелье слезоточивости?
30"
"Слова Хелен всё ещё звучали в моей голове. Каждое — острое, как лезвие кинжала. Она снова и снова пыталась втолковать мне, что я должен уйти. Как будто я могу просто исчезнуть. Как будто моё существование — это всего лишь временное неудобство для её спокойной жизни.
Я не мог поверить, что действительно согласился. Но аргументы этой ведьмы… чертовски логичные и холодные… заставили меня остановиться. Нет, она не убедила меня. Я сам принял решение.
Тени окружали меня, растворяясь в ночи, как всегда. Они пришли на мой зов, бесшумно, без вопросов, как должно быть. Я привык к этому. Привык, что мои приказы выполняются безоговорочно. Но сейчас это раздражало. Всё раздражало. Слова Хелен, её лицо, её грёбаные рассуждения… и то, что я поддался. Ушёл.
Я, Кхагар Дормор, покинул Литерию не потому, что проиграл или испугался. А потому что она убедила меня.
Я, чёрный дракон, воплощение силы, но всё в последние дни будто выскальзывало из моих рук. Она выскальзывала.
Проклятая ведьма, чужестранка, чьё имя было единственным лучом света, когда я сидел в той пропахшей сыростью темнице. Лицом к лицу с отцом, не знающим жалости. Когда молчал из последних сил, терпя мучительную боль от работы магов, накладывающих печать.
И ведь бросилась же… Это бесило меня больше всего.
Мне изначально следовало быть выше этого. Я должен был сосредоточиться на планах, на мести, на своих целях, на Гвен. Но не её лицо, не её голос, не её касания сводили меня с ума, заставляя терять контроль.
Там, сгорая в агонии в окружении стен подземелья, я прокручивал в голове мысли, пытаясь понять: как же к этому все привело? С какого момента все изменилось?
«С того самого момента, как увидел ее впервые», — подсказал внутренний голос.
А ведь и правда. Я впервые почувствовал эту странную тягу к ней ещё до того, как узнал, о том, мой мир и жизнь — ненастоящие. В тот день, когда она ворвалась в моё убежище вместо танцовщицы. Это было просто нелепо.