Наслаждение было настолько мучительно остро, что она была на грани обморока. Мир экстаза, о существовании которого Эмма даже не подозревала, принял ее в свои объятия…
Ее прерывистое дыхание, ее конвульсивные движения под его пальцами распалили Колина до предела. В Эмме нарастало ощущение близящегося оргазма, которого она до сих пор не знала. Все ее тело вытянулось в струнку в предвкушении жгучего наслаждения. Ей казалось, что в ней сейчас произойдет взрыв, а если Колин уберет руку с ее заветного места, она умрет.
Приподнявшись на локтях, покрывая быстрыми поцелуями ее шею и плечи, он приготовился войти в нее.
— Не останавливайся! — вскричала Эмма, просительно протягивая к нему губы.
— Только на секунду, — хрипло проговорил он и со стоном вторгся в нее.
Когда Колин начал ритмично двигаться, на Эмму вновь обрушился поток неизведанных ощущений. Но теперь Колин был с ней, в ней, и эти ощущения были еще острее, чем прежде. И вдруг она словно рассыпалась огненными искрами, и волна за волной упоительных содроганий прокатилась по всем клеточкам ее тела.
…Какое-то время они лежали неподвижно, наслаждаясь свежим ветерком из раскрытого окна. Эмма услышала голос дрозда, как бы оплакивавшего наступление темноты. Воздух пах морем и сосновой смолой.
— Я и понятия не имела… — вдруг голосом, полным удивления, проговорила она.
— О чем? — размягченно спросил Колин.
— О том, что брак может дарить такой восторг.
Он повернул к ней голову и улыбнулся.
— Откуда же тебе было знать, ты же не была замужем за мной.
«Есть что-то колдовское в этой красоте!» — думала Эмма, утопая в цветах. Сад Треваллана покорил Эмму своим величием. Глядя на море, она наблюдала, как солнце в оранжевом великолепии спускается к горизонту. Все поместье словно было заколдовано усыпляющим рокотом волн, запахом сосен и моря, Четкими сине-зелено-серыми красками пейзажа.
— Может, никуда не поедем, а будем жить здесь? — спросила она, не оборачиваясь.
— Тогда пропустим конец сезона, — ответил Колин. — Мама дает бал в нашу честь.