Так он выглядел куда менее неприступным и закрытым.
– Вам стало лучше?
Еле подняв отяжелевшие веки, он уставился на ее бархатистые губы. Ему было трудно говорить – словно огромный комок нежности и желания застрял в горле, не давая словам вырваться наружу. Все, чего хотелось Тобиасу в эту минуту, – это привлечь ее к себе. Однако он устоял перед искушением и даже сумел улыбнуться – теплой, ленивой улыбкой.
– Нет, намного хуже. Я чувствую то же, что и любой мужчина, который хочет заняться с женщиной любовью, но ему отказывают в его желании.
– О! Вы говорите правду? Так вы себя чувствуете? – вспыхнула Ровена.
– Именно так, но я могу подождать, – с особым выражением произнес он, конечно же напоминая ей о сделке. – Почему вы это сделали? Я имею в виду массаж?
– Потому что мне показалось, что у вас слишком натянуты нервы, и мне захотелось немного вас успокоить.
– Тогда прошу вас – как только вам снова покажется, что у меня… натянуты нервы, сразу же, без колебаний принимайтесь делать мне массаж.
– Я все сделала правильно? – почти стеснительно спросила она.
– Конечно же мне понравилось. А теперь идите сюда, чтобы я мог выразить вам свою благодарность, – пробормотал он и подтянул ее к себе.
Затем он нежно обнял ее лицо ладонями и так же нежно поцеловал, чтобы развеять все ее беспокойства. Сначала легко, затем глубже. Он ожидал, что Ровена заартачится и уйдет, но никаких возражений не последовало. Тогда он осторожно раздвинул ее губы и ощутил сладость ее языка.
Ровена, которая все еще стояла на коленях, начала медленно таять, а потом ответила на его поцелуй, и более страстно, чем он мог надеяться. Он почувствовал, как в ней разгорается желание, и оторвался от нее. Дышать было тяжело. Ровена тоже отодвинулась; в свете луны ее глаза казались бездонными темными колодцами.
– Я хотел бы заняться с вами любовью – по-настоящему, как следует, чтобы отблагодарить.
Ровена легонько поцеловала его ладонь:
– Ваше желание будет исполнено, Тобиас, когда Джейн окажется на свободе.
– Да, так оно и будет. И вы от меня не ускользнете.
– Если можно, я спрошу… Что на самом деле случилось в ту ночь, когда ранили моего отца? Он был убежден, что это дело ваших рук, и убедил в этом и меня, но теперь я не могу представить себе человека, которого успела узнать, злодеем, что способен хладнокровно выстрелить кому-то в спину.
Тобиас чуть нахмурился, но выражение его лица не изменилось.