– В отличие от того, что говорил вам отец, тогда, в нашу первую встречу, я сказал правду. Я невиновен. Хотя, учитывая, что он стоял спиной к тому, кто совершил это преступление, и при этом знал, что я ищу его, чтобы разобраться в деле с поджогом, можно понять, почему он решил, что это был я. Будем надеяться, что однажды он все же поймет, что человек, которого он взял на службу и сделал капитаном своего корабля, и есть тот самый хладнокровный убийца.
– Джек Мейсон? Но почему он стрелял в отца?
Тобиас пожал плечами:
– Кто знает, что творится в голове у преступника? Но я бы сказал, что мотивом стали «Дельфин» и украденный груз.
Ровена вздохнула и посмотрела в сторону Мекнеса.
– Бедный отец. Думаю, он сам захочет убить Мейсона, если только вы не сделаете этого первым. – Она встала и печально взглянула на него сверху вниз. – Доброй ночи, Тобиас. Надеюсь, это будет последняя ночь, проведенная нами в Мекнесе.
Тобиас проводил ее взглядом, и на него навалилось ужасное одиночество. Каким наслаждением было ощущать ее рядом, блаженствовать оттого, что она в его руках, от прикосновений к ее горячему телу и поцелуев.
"Целовать ее, гладить, доставить ей такое удовольствие, что она будет стонать и вздыхать в его объятиях, – вот что могло бы стать наивысшим удовольствием для него самого. Когда-то, раньше, Тобиас испугался бы подобных мыслей и отступил назад, поскольку это означало оказаться в опасном положении – но только не с Ровеной.
Командору Стюарту удалось найти подход к Сулейману, и он послал в лагерь Тобиаса гонца с запиской. Понадобилось шестьдесят минут и королевская сумма в тысячу фунтов, чтобы Сулейман расстался со своей щепетильностью. Тобиасу было велено ждать у ворот городской стены в полдень на следующий день.
Тобиас сообщил об этом Ровене с немалой долей беспокойства, добавив:
– Вам лучше со мной не ходить.
Она вздохнула:
– Я не могу успокоиться. Все время волнуюсь.
– А я не хочу подвергать вас опасности.
Она побледнела, и у нее сжалось сердце.
– В таком случае… это означает, что опасность грозит вам?
Увидев, что ее глаза затуманились от страха, Тобиас взял ее за руки и поразился, что они дрожат.