Вы женщина, и слишком хрупкая, чтобы идти под парусами с командой, состоящей из одних мужчин.
Эти слова Ровена восприняла как оскорбление.
– Если вы позволите мне плыть с вами, я докажу вам обратное.
– Отнюдь. Вас одолеет морская болезнь, и вы станете молить меня высадить вас на берег в ближайшем порту.
Видя, что он не поддается, Ровена уже хотела отвернуться, как вдруг ее взгляд случайно упал на карту, которую Сирл так внимательно изучал перед ее приходом.
– Что это? – с любопытством спросила она. Он не ответил, и она повторила, уже резче: – Скажите мне.
– Алжир.
– Стало быть, это побережье Северной Африки? – Еще несколько мгновений, и перед ней открылась правда. – Так вы… вы собирались отправиться за «Буревестником» сами? Когда я вошла, вы с капитаном ведь обсуждали именно это? И вы заставили меня умолять вас, чуть ли не валяться у вас в ногах! Не сомневаюсь, вам это доставило огромное наслаждение. Вы… вы…
Он тихонько рассмеялся:
– Да. Я наслаждался каждой минутой. Я знал о нападении на «Буревестник», но мне не было известно, что на борту находится ваша сестра, пока вы мне не сказали.
– Значит, мой отец – не единственный ваш должник, – горько съязвила Ровена. – И вы думали погнаться за ним, потому что у вас имеются свои причины разобраться с этим капитаном пиратов. Кто же он такой, если вы так хотите его поймать?
Тобиас пристально посмотрел на Ровену.
– Он англичанин, изменивший своей вере и ходящий теперь под мусульманским флагом. Его зовут Джек Мейсон.
Дрожь пробежала у нее по спине.
– Не тот ли это Джек Мейсон, что поджег ваше судно, когда служил капитаном на корабле моего отца?
Он кивнул:
– Тот самый. Мейсону всегда были присущи некоторые пиратские замашки, и в конце концов он стал необычайно удачливым корсаром. На «Дельфин» напали берберийские пираты, когда он возвращался с Антигуа в Англию.
– Что это означает – «надел тюрбан»?
– Некоторые называют это «стать турком». Это значит переменить веру и принять ислам. Мейсона теперь знают под именем Хассан Касем.