Достала из кармана косметичку. Открыла пудреницу, чтобы подрумянить бледное лицо, но застыла, услышав возмущенные голоса:
— Как же бесит эта гадина Джи! Представляете, она на моего отца вчера жалобу накатала? — сказала молодая сотрудница, первой войдя в туалет.
Две следующие за ней девушки тоже не заметили меня, прошли сразу к кабинкам.
— А вы видели, как она потопталась по моим бумагам, когда я перед ней упала? — сказала вторая. — Нет бы обойти!
Я вновь посмотрела на свое отражение. Как не наступить на бумаги, разбросанные по всему полу? Почему нельзя быть более аккуратной? Я поджала губы, положила косметичку в карман и выпрямилась.
— Надеюсь, Зиара скоро ее уволит. Как она вообще терпит эту бесчувственную грарши возле себя?
— Почему же бесчувственную, — отозвалась другая. — У нее есть ненависть к окружающим и завышенное чувство собственного достоинства.
Я глянула на свое запястье. Зеленая точка там мерно пульсировала. Если задержаться здесь еще хоть на минуту, я узнаю о себе много нового и вряд ли приятного.
Персонал постоянно шептался за моей спиной. Стоило мне появиться на одном из этажей компании, где я работала помощницей директора, как все замолкали, отворачивались, опускали головы. Первое время были попытки наладить с ними контакт. Однако за прошедшие четыре года от случая к случаю я убеждалась, что не нужны мне никакие связи. Проще одной. Нет! Лучше одной!
Прикрыла за собой дверь туалета и на миг задержала ладонь на круглой ручке.
Я уверенной походкой прошла через весь этаж к кабинету начальницы, постучала. Дождавшись разрешения войти, приблизилась к ее креслу.