Дебютная постановка. Том 2

 – У тебя все такое вкусное, что невозможно поверить.

– Когда?! – с деланым негодованием заверещала Нина. – В молодости?! Да как ты посмел, щенок? У меня что, по-твоему, сейчас уже старость?

Николай Андреевич тихонько прыснул. Сестре всего тридцать четыре, вся жизнь, в том числе и личная, еще впереди, а Юрке, который на десять лет младше, она кажется чуть ли не старухой.

Юра принялся извиняться, все хохотали, Михаил тут же рассказал о нескольких случаях, когда из-за лени и нерадивости сестры братья оставались голодными.

Одним словом, хороший получился вечер. Теплый, славный, радостный. Настоящий семейный.

Николай Андреевич остро ощущал каждую минуту, каждую секунду этого вечера и наслаждался. В следующий раз они соберутся уже у Миши, там будет не только его жена, но и какие-то гости, и таких замечательных посиделок точно не получится. И неизвестно, когда им снова удастся вот так легко, уютно и раскованно побыть вместе, посидеть за одним столом, поговорить, посмеяться…

Ноябрь 2021 года

Петр Кравченко"

"– Я как будто предчувствовал, что это в последний раз, – сказал Николай Андреевич.

 – Больше такого не случалось. Я почему-то всегда заранее чую этот самый последний раз, неоднократно замечал. Вот все вроде бы хорошо, ничто, как говорится, не предвещает, а вдруг такая тоска накатит, такая душевная боль… И появляется откуда-то ощущение, что больше так хорошо не будет. Трудно объяснить. Помню, в тот вечер я еще удивился, что Мишка вроде как сам на себя не похож, ни одного едкого замечания, ни одного подкола ни в адрес сестры, ни в адрес Юрки, ни в мой. Так удивительно было! Я решил, что Мишка изменился, брак пошел ему на пользу, детки опять же, смягчился, наверное. Дурак я был. Словно и забыл, как он незадолго до того Нинкин развод устраивал и как разговаривал со мной. Думал: хорошо, брат вернулся, подобрел, помудрел, еще одна родная душа будет рядом, жизнь налаживается. Ну а потом – месяца не прошло – случилась беда. Славик Лаврушенков убил следователя Садкова.

Петру показалось, что он на мгновение оглох.

Как?! Вот так просто?! Всего одной фразой, без всякой подготовки? Ради этих пяти слов нужно было выслушать столько не относящихся к делу историй?

Он с трудом стряхнул с себя оцепенение и понял, что Губанов продолжает говорить, не замечая, что собеседник его не слушает.

– …даже не пытался скрыться. Перерезал горло ножом, уложил тело на асфальт и сидел рядом, пока прохожие милицию не вызвали.