Не отпирался, не врал, сразу сознался во всем, рассказал про отца, про Юркино самодеятельное расследование, про Левшина, про Боронина, про то, как, не дождавшись реакции государства, решил вершить правосудие своими руками, выслеживал Садкова, пытался познакомиться с его любовницей, чтобы через нее как-то приблизиться…
Так вот что означали слова Галины Викторовны Демченко о «сопляке», «недочеловеке», поджидавшим ее возле работы! Понятно, что она рассказала об этом следователю, опознала Лаврушенкова. Отсюда выросли ноги и у истории, которую вдова Садкова внушила своим детям: мол, у этой шлюхи был еще один любовник.
Тут будет реклама 1
А ведь она отлично знала, как все было на самом деле. Молодец, женщина, что и говорить, сделала все возможное, чтобы дети выросли в лютой ненависти к покойному отцу. Любопытный психологический поворот.
Петр сделал очередную пометку на полях блокнота, куда записывал важное: «В книгу». Такой типаж, как жена Садкова, встречается нечасто, хорошо бы его описать.
– Как только следователь услышал фамилию Боронина, – мерно говорил Николай Андреевич, – так сразу сообщил, куда надо, дело в КГБ забрали и все засекретили.
Тут будет реклама 2
Зинаида, Славкина мать, слегла, мы с Юрой устроили ее в хорошую больницу, она там долго пролежала, но удалось выходить, спасибо докторам.
– Но почему жертвой стал Садков? Следствие же вел Полынцев, Садков только обвинительное заключение составлял."
"– Так Славке-то откуда было знать такие тонкости? Ты не равняй то время с сегодняшним, тогда все было иначе.
Тут будет реклама 3
В те годы, например, слово «агент» можно было произносить только еле слышным шепотом и только между своими, коллегами. Рядовые граждане не должны были знать, что у каждого опера есть агентура, завербованные источники информации, это было государственной тайной. А сегодня – пожалуйста, какой сериал про полицию ни возьми – об этом говорят открытым текстом. Рассекретили. Было очень многих всяких ограничений, длиннющие списки того, что считалось служебной тайной, что – государственной, на чем ставить гриф «для служебного пользования», на чем – «секретно» или «совершенно секретно».
Тут будет реклама 4
И Юрка ни разу не назвал Славику ни одной фамилии. Ни Дергунова, ни Полынцева, ни Садкова. Говорил просто: следователь. Что человеку дозволено знать, то в приговоре написано. Садков зачем-то притащился в суд, видно, хотел послушать, как будет идти процесс, это же было его первое значительное дело, все-таки потерпевший Астахов – видная фигура.
