Эля говорила, что это глупо, что я таким образом лишь сильнее погружаюсь в тягучую беспросветность, что пора бы уже…
Но я не представляла себе, как можно просто выполнять свои обязанности, ухаживать за ним, неподвижно лежащим, не реагирующим ни на что. Как можно не говорить с ним. Он же… Он же живой. Он — мой Сева.
Тот самый парень, что когда-то в университете вызвал меня с пары и подарил огромный букет роз. Просто так, без повода. И я умирала от счастья, и эти метровые розы вообще не казались тяжелыми.
То самый мужчина, что так напряженно, волнением смотрел в ЗАГСе, когда я говорила «да». А мне было смешно его волнение. Неужели он боялся, что я «нет» отвечу?
Мой самый лучший, мой единственный. Первый и последний. Как можно относиться к нему, словно к неодушевленному предмету?
Как можно бросить?
Он бы не бросил.
Я что-то говорила, многословно и весело, пересказывая Севе дурацкую историю со старушкой, которая то ли была, то ли не было ее, потом делилась впечатлениями от похода в полицию, потом рассуждала, что надо приготовить перекусить.
Мой веселый голос звучал странно в тиши нашей двушки, словно я сумасшедшая и сама с собой разговаривала.
А может, так оно и было…
Я настолько привыкла к этому своему натужно-веселому щебетанию, что неожиданный звонок в дверь показался громом небесным.
Я замерла, словно куропатка перед охотничьей собакой, глупо прижала руки к груди.
Почему-то стало страшно до жути, даже в пот бросило.
Я повернулась к Севе, на автомате, по инерции, привыкнув за годы замужества, что у меня есть защитник, с которым все нипочем.
Сева никак не отреагировал на громкий звук, он вообще на звуки не реагировал. Тишина, наступившая после звонка, ударила по ушам, я стояла и пыталась поймать взгляд мужа. Зачем-то. А он смотрел в экран, где кот Том в очередной раз неудачно догонял мышку Джерри.
Звонок раздался снова, и опять как-то очень громко, жутко прозвучав в могильной тиши нашей квартиры.
Бог его знает…
Когда звонок прозвучал в третий раз, а после к нему добавились еще и удары по двери, я решилась и тихонько пошла ко входу.
Аккуратно, стараясь не скрипеть полом, прокралась по узкой прихожей и заглянула в глазок.
Темный.
Совсем темный.
Словно там, с той стороны, кто-то его закрыл, залепил чем-то.