И, может, думает…
Итоги приема вполне логичны: требуется новый пул анализов, в этот раз, более конкретных, по каким-то таким параметрам, о которых я раньше не знала.
Все их можно сдать прямо сегодня, в центре, тогда результаты будут известны примерно через три дня. И картина станет ясна полностью.
— Думаю, заключение психотерапевта, а, может, даже и психиатра, вам тоже не помешает, — заключает врач, и Иван солидно кивает.
— Запишемся.
Мы выходим из кабинета, и я без сил падаю на скамейку в коридоре. Врач ничего особенного не сказал, но это же нормально, да? Так и должно быть…
Он не видит полной картины… Но как все же обидно, я почему-то надеялась на… чудо?
— Ничего, вот анализы сдадим, и все прояснится, — басит успокаивающе Иван, и я поражаюсь, каким образом он почувствовал мое разочарование и обиду.
Иван стоит надо мной, близко, и я задираю подбородок, чтоб посмотреть в его лицо, сказать «спасибо» за поддержку.
Ловлю его взгляд и замираю, словно загипнотизированная.
В глазах Ивана что-то такое жутковатое мелькает, жесткое настолько, что становится страшно. И дико. И жарко.
Почему он смотрит так?
Не надо…
Губы шевелятся, и я понимаю, что пытаюсь сказать это все вслух."
"Иван, не отводя от меня взгляда, протягивает руку, и я на мгновение обжигающе пугаюсь, что он хочет… Взять за подбородок, например, или провести пальцами по скуле, или сделать еще что-то, настолько же собственнически-интимное, но тяжелая ладонь ложится мне на плечо в спокойном, нейтральном жесте утешения.
— Все будет хорошо, Алина, — говорит он, а затем поворачивается к безучастно сидящему в коляске Севе и начинает объяснять ему уже другим, веселым и легким тоном, — ну что, брат, погнали на анализы? Сейчас тебе возьмут кровь, а потом еще УЗИ сделаем, и потом КТ. Короче, настраивайся на долгий день здесь. Мы из этой клиники все, что можно, выжмем…
Он берется за ручки коляски, и я порываюсь встать, чтоб тоже пойти с ними, но Иван останавливает меня:
— Алина, посиди здесь, я сам справлюсь.
— Но…
— Ты думаешь, кому будет проще ворочать Севку? Он не маленький мальчик…
— Но все равно…
— Будешь мешать, — внушительно обрубает он, — крутиться под ногами. Прости за откровенность. Сходи в кафе, тут, говорят, неплохое, купи себе поесть… А то худая такая, в чем только душа…
Тут он окидывает меня взглядом, от которого непроизвольно ежусь, замолкает.
Потом разворачивается и везет Севу по коридору.