Я тем временем застрелил двух лучников, которые собирались ответить моим арбалетчикам. Остальных перебили мои бойцы. Мертвые и раненые англичане лежали на дороге. Кто-то еще шевелился, кто-то стонал. Темно-серая пыль жадно впитывала горячую кровь.
— Сдавайся, или следующая стрела будет твоя! — предложил я спешенному наезднику.
— Я сдаюсь! — крикнул он, оставил в покое так и не отвязанный щит, выронил меч, встал.
— Выходим! — крикнул я своим бойцам и тоже вышел на дорогу.
Англичанин засунул свой меч в ножны и протянул его мне рукояткой вперед.
— Оруженосец? — задал я вопрос.
— Йомен, — ответил он.
Йомен — это свободный крестьянин, из которых обычно состояли отряды английских лучников. Наверное, нарубил деньжат в предыдущих походах и собрал свой отряд, нанявшись с ним на службу. Наделся нарубить еще больше. Теперь ни отряда, ни лошади, ни доспехов, ни оружия.
— А рыцарский щит почему носишь?! — гневно спросил я.
— В бою захватил, — пряча глаза, ответил йомен.
Во французской армии за подобное самозванство немедленно вздернули бы. Наверное, йомену очень нравилось, когда его принимали за знатного человека. Если за него не заплатят выкуп, в чем я сильно сомневаюсь, то будет повешен в назидание другим лучникам. Зря я убил лошадь, а не седока.
Арбалетчики добили раненых, начали собирать трофеи, а голые трупы, раскачав, швырять в болото.
Николя Лефевр пообещал за пленного всего двадцать франков. Это был не выкуп, а плата за подвиг — разгром вражеского отряда.
26
Две недели англичане пытались спровоцировать французов. За это время я истребил еще три английских отряда, причем один конный, благодаря чему захватили целый табун лошадей.
На пятнадцатый день англичане показали себя настоящими рыцарями. Я как раз был на совещании у герцога Бурбонского. Проходило оно в большом шатре синего цвета с красными диагональными полосами и желтыми символами лилий. Собралось десятка три баннеретов.