Остальные собранные им подаяния поделили между собой. Подозреваю, что арбалетчики получили то, что отдали вчера. Они, приученные кастрировать скотину, проделали все быстро. Ревущего монаха оставили под деревом, на котором он недавно висел, а сами вернулись в город, чтобы подготовиться к походу.
31
Деревня Миребо была большой, десятков на семь дворов. Со стороны леса ее защищала стена высотой метра два с половиной, сложенная из дикого камня. О том, что в деревне расположился отряд бригантов, говорил только табун лошадей голов на тридцать, который пасся на лугу вместе с десятком коз.
Из-за каменной стены вышел босой мужчина в латаной рубахе с коротким рукавом и длиной по колени и направился по извилистой тропинке к лесу. В правой руке он держал топор.
— Приведите его, — приказал я арбалетчикам. — Только аккуратно, без битья.
Сами бывшие крестьяне, они очень любили поиздеваться над деревенскими.
Крестьянин оказался мужчиной лет тридцати пяти, худой и жилистый. Длинные темно-русые волосы на голове и борода были спутаны. Такое впечатление, что он никогда не расчесывался. Открытые части рук и ног были покрыты серовато-бронзовой смесью загара и грязи. Карие глаза смотрели настороженно, с опаской.
— Сколько бригантов в деревне? — задал я вопрос.
— А кто их знает! — ответил крестьянин.
— Сотня? Две? Три? — спросил я по-другому.
— Больше сотни. Может, две, — произнес он и добавил в оправдание: — Не умею я считать.
— Они живут кучно или по несколько человек в каждом доме? — продолжил я допрос.
— По три-четыре человека, но не в каждом доме, — рассказал крестьянин.
— Покажи, в каких, — потребовал я.
— А вы напасть на них хотите? — спросил он.
— Угадал, — ответил я.
— Так, может, это, может, мы сами их, — предложил крестьянин. — Если вы потом грабить нас не будете.
— А кто вам раньше мешал перебить их?! — удивленно поинтересовался я.
— Их товарищи пришли бы и сожгли деревню. А так сочтут делом ваших рук, — ответил он. — Вы заедете утром, оружие и доспехи заберете и отправитесь дальше.
— Я не против, но мне нужен их командир Ортинго, — потребовал я.
— Отдадим, нам он ни к чему! — горько ухмыльнувшись, произнес крестьянин. — Только поклянись, что не будете грабить.
— Клянусь! — перекрестившись, молвил я.