Как только их открывали, воины, спрятавшиеся за крестьянской телегой с сеном, врывались в замок. Сейчас он хотел посмотреть, как это делается по ночам.
Три «кошки» надежно и почти бесшумно зацепились за верхушку куртины. Три арбалетчика, облаченные во все черное, полезли наверх. Следом за ними отправилась вторая тройка, в которой был Ламбер де Грэ. Я отправился с третьей. Веревка с мусингами была тонковата, резала руки. От камней куртины шел запах пропеченной солнцем пыли и еще чего-то, что я никак не мог вспомнить.
Тут будет реклама 1
Запах был до боли знакомый, но не вызывающий ни симпатии, ни антипатии и потому ускользающий от идентификации. Я был на половине пути до вершины стены, когда наверху послышался дружный рёв англичан:
— Святой Георг!
Зазвенели мечи, кто-то пронзительно вскрикнул. Судя по громким крикам англичан, они побеждали. Что ж, слишком долго мне везло. Видимо, лимит закончился.
Я мигом спустился вниз, откуда крикнул:
— Ламбер, сдавайся! Мы тебя выкупим! — Тем, кто ждал под стеной, приказал: — Отходим!
Бертран дю Геклен стоял на том же месте, где мы с ним расстались.
Тут будет реклама 2
Впервые меня провожали на захват, и впервые случился облом. Попробуй после этого не стать суеверным!
— Не получилось, — констатировал факт Бертран дю Геклен.
— В противном случае война была бы слишком скучной, — сказал я в оправдание.
— Теперь они будут стеречь еще лучше, — сделал вывод он.
Попробуй поспорь с ним!"
"Мы потеряли четырех арбалетчиков и Ламбера де Грэ. Один арбалетчик успел спуститься вниз.
Тут будет реклама 3
Остальных убили и голые и изрубленные трупы повесили на крепостной стене. Ламберу де Грэ сохранили жизнь. По словам англичан, с которыми провел переговоры интендант нашей армии, мой оруженосец сидит в темнице. Выкупать его пока не собирались. Все еще была надежда, что захватим замок. Да и англичане не спешили с ним расстаться по той же причине. В критической ситуации они могли сдаться в плен моему оруженосцу, после чего их нельзя было бы казнить. Впрочем, это правило не всегда соблюдали.
Тут будет реклама 4
Рыцарских романов написано уже много, даже есть «Книга рыцарства», в которой ее автор Жоффруа де Шарни, носивший посмертное звание «самого безупречного и доблестного рыцаря», изложил что-то типа кодекса чести рыцаря, но мало кто соответствовал романным образцам. К кодексу относились примерно так же, как в будущем будут относиться к правилам дорожного движения: соблюдали там и тогда, когда наказание за нарушение превышало удовольствие от него.
