Кривой Доминик сам отвел пленного рыцаря в полуподвал, в темную коморку с узкой щелью под сводчатым потолком, через которую в нее попадали свет и свежий воздух. Там стоял у дальней стены широкий топчан, застеленный соломой. Дубовая дверь была толщиной в пару дюймов и на железных петлях и закрывалась на большой и тяжелый замок, ключ от которого отдал мне. Затем Доминик приказал своей жене — маленький и забитой женщине, которую я сперва принял за прислугу, — показать мне мою комнату, а сам отправился в конюшню, чтобы проследить, как разместят лошадей.
Моя комната располагалась на втором этаже и была чуть шире коморки в полуподвале. Узкое — даже ребенок не протиснется — окно закрывал кусок серой бумаги, пропитанной маслом, из-за чего внутри был полумрак. Там стояла широкая кровать с двумя спинками (большая редкость на постоялых дворах!) с перьевой периной и подушкой, шерстяным одеялом и простыней из небеленого, светло-коричневого холста (еще большая редкость!).
Кривой Доминик стоял у приоткрытой двери кладовой, куда мои бойцы сносили трофеи. Точнее, там были не только трофеи, но и их старые доспехи, которые обменяли на более хорошие, снятые с убитых. Теперь у всех моих бойцов было по добротному шлему, кольчуге и бригантине или пурпуэну. Анри де Велькур неплохо экипировал своих солдат. Что не мудрено при тех доходах, которые они обеспечивали ему.
— Мне нужны арбалетчики, еще человек десять, — сказал я хозяину постоялого двора.
— Конные арбалетчики? — задал он уточняющий вопрос."
"— Можно конных, можно и пеших, и пара рыцарей или оруженосцев, — ответил я.
— На счет конных арбалетчиков не уверен, а пеших найти не трудно, — сообщил Кривой Доминик. — Рыцарей тоже не обещаю, но один оруженосец у меня есть на примете. Земляк мой, саксонец.
— Пусть подойдет завтра, посмотрю на него, — сказал я.