Бедность во всех странах выглядит одинаково. В руках он держал деревянную лопату, испачканную навозом. Крестьянин смотрел на меня, как на инопланетянина, хотя я сомневаюсь, что он знает, кто это такие.
— Принеси холодной воды, — приказал я на каталонском, чтобы вывести его из ступора.
— Сейчас, шевалье, — произнес крестьянин на диалекте, напоминающем тот, на котором говорил Роже де Слор, прислонил лопату к стене хлева и пошел к очагу.
Я сел на чурку с заеложенным верхом, которая стояла у стены в тени и, видимо, служила табуретом.
Крестьянин набрал воды в деревянный ковшик из деревянного ведра, которое стояло на другой чурке за очагом и которое стало видно мне только сейчас. Края у ковшика были неровные, словно кто-то обгрыз их с голодухи. Я сделал несколько глотков. Вода воняла болотом.
— А где все? Почему в деревне так пусто? — спросил я, отдавая ковшик.
— Пастухи на лугу, а остальные здесь должны быть.
— Какого мора? — спросил я.
— Черная смерть, какой еще?! Первая раз давно была, когда у меня сын родился. Прибрал его господь вместе с женой и дочками. Лет семь назад еще раз наведалась и унесла вторую мою жену и детей. Теперь вот один живу. Старых баб в деревне совсем не осталось, а молодые с бригантами знаются, — рассказал он.
— Кто такие бриганты? — поинтересовался я и объяснил свое невежество: — Я из Венеции.
— Оно и видно. Наши шевалье намного беднее, — произнес крестьянин. — А бриганты — это… солдаты. Они носят бригандины, вот их и называют так.
Я вспомнил, что тип судов бригантина получил свое название от бригантов, которые пиратствовали на них. То есть, это наемники типа Каталонской компании, которых и в начале четырнадцатого века было пруд пруди.
— Тех, что у нас поселились, прогнали со службы.
— Много у вас бригантов? — задал я вопрос.
— Чертова дюжина, — ответил крестьянин и перекрестился.
— Командует рыцарь? — продолжил я опрос.
— Нет. Они зовут его Жан Клинок. Говорит, что служил латником, но никто ему не верит, — рассказал крестьянин.
— Грабят вас? — задал я провокационный вопрос.