— А что, если там засада? — задал вопрос Луи де Сен-Жюльен.
— Если внутри, то погибнет несколько человек, а вот если снаружи… — Карне де Бретон не договорил.
— Давайте я пойду со своим отрядом. Если засады нет, подтянетесь вы, — предложил я.
— Нет, пойдем все вместе, — быстро произнес Луи де Сен-Жюльен.
Наверное, испугался, что мы ныкнем самые ценные трофеи. Мы договорились, что поделим добычу поровну, то есть, по количеству бойцов в отряде. Моему отряду достанется одна шестая. Я уже пожалел, что не увеличил отряд до сотни человек.
Словно искупая свою подозрительность, Луи де Сен-Жюльен предложил:
— Аббата убью я.
— Как хочешь, — разрешил Карне де Бретон, который, для такого сурового солдата, слишком религиозный человек."
"Первая половина ночи выдалась темная, безлунная. Я выдвинулся первым. Старались двигаться бесшумно, однако получалось не всегда. Часто спотыкались и чертыхались, хотя я приказал рта не раскрывать ни в коем случае. Метрах в двухстах от главных ворот остановились. В темноте аббатство походило на большой замок.
Сперва я вижу желтоватый огонек, который вдруг возникает из темноты, а потом слышу скрип открывшейся двери. Поленился монах смазать ржавые петли. Как бы из-за такой мелочи не сорвалась операция. Огонек поднимается выше и начинает перемещаться влево вправо.
— Пошли, — шепотом командую я своим бойцам.
Главное — не свалиться в темноте в ров. В доспехах не вынырнешь, а точно узнаешь, какой он глубины. Мои бойцы находят край его, начинают устанавливать мостки.
Монах услышал нас, перестал перемещать фонарь. Теперь держит его перед собой на уровне груди, чтобы свет был виден только спереди. Я подумал, что, если бы в аббатстве была засада, монах не стал бы так делать. Мои арбалетчики перебираются по мосткам на противоположный берег рва. Я следую за ними. Не понтуюсь, переползаю на четвереньках. Приблизившись к монаху, кладу руку ему на плечо, мягкое и теплое. От монаха сильно воняет потом.