Резкому черно-белому видению хищника тьма помехой больше не являлась. Он тут же определил, что крадется к ним всего один, и что этот одиночка сочится страхом. Пришла мгновенная уверенность, собирается он не убить, но украсть. Если бы Аким оставался в человеке, то скорее всего его бы умышленно спугнул, в крайнем случае обошелся угрозами. Но разум зверя полумер не приемлет, если сейчас же вора не покарать, то на смену одному придет следующий."
"Аким сдерживал себя, как сидящий в засаде зверь, до тех пор, пока воришка не запустил руку ему карман, и тогда ударил в лицо своим недоделанным зубилом.
- Ворье! Держи вора, - глухо почти пролаял Аким, не потому что действительно собирался его ловить, а чтобы все остальные поняли, что здесь произошло. И для закрепления причинно-следственной связи в умах соседей по бараку добавил, обращаясь не к кому-то лично, а, следовательно, ко всем сразу, - Еще раз попробуешь украсть, я тебе его в горло забью.
Представление удалось на славу. С рассветом, когда их подняли строиться на работу, поселенцы, тройку Волков, вооруженных каменными «заточками», обходили стороной, лишь шептались за спинами, пересказывая ночное происшествие жильцам других бараков и указывая пальцами на того «несчастного» с жутким порезом через весь лоб.
- Аким, ты чем его так распластал? - тихонько уточнил Вася, пряча ухмылку.
- Пока вы дрыхли, зубило изготовил, - похвастал Аким.
- Хороший прием, - похвалил Макар, - Один удар и противник слеп.
Когда их привели на рабочий участок, Аким думал вместе со всеми добывать тростник. В несколько ударов завалив сочный толстый стебель, порадовался «производственной мощности» своего зубила, но Вася его остановил.
- Акима, кати на сушу продолжать в том же духе, - сказал он, - С хорошим орудием мы вдвоем с Макаром и тройную меру быстрее наберем.
Аким отдал Васе обагренное кровью орудие, вздохнул и побрел на сухой берег. Он насобирал очередной запас гальки и пошел к валуну, что уже послужил ему рабочим столом. У валуна его поджидали двое надсмотрщиков Кабарры.
- Эй, что ты тут мастеришь? – угрюмо спросил один из них.
Аким пошарил в кармане, нащупывая одну из испорченных заготовок, вынул и передал помощнику.