Для отвода глаз он бросил в бой на ближайший отряд живых пару десятков слабых особей, а сам вместе с основным ударным ядром ринулся в прореху прямо к коровнику, из которого, предвкушающе щекоча ноздри, несло духом вожделенной добычи.
Вожак не стал утруждать себя поисками входа. Своими мощными когтями Поднятые в несколько ударов провалили хлипкую стену из соломы и глины и ворвались в логово живых. Распинывая на ходу целые охапки накиданного по всему коровнику сухого сена, вожак забежал первым и… остановился.
Именно от этого козла и несло густым нифрильным духом. Козел уже обпился, весь облился настоем и облил все вокруг, но из жадности снова сунул бородатую морду в корыто, спешно выхлебывая из него остатки настоя. Козел не заметил, как залез в корыто копытом и расколол его. Увидев, что питья больше нет, козел поднял голову и нагло уставился на мертвого вожака красными осоловелыми глазами, на дне которых плескалось пьяное бесстрашие.
- М-е-е-е-е, - по коровнику разнеслось его мерзкое блеяние.
Даже будучи совершенно бездушной тварью, вожак от этого зрелища утратил на миг самообладание. Он кинулся к козлу, схватил за рога, опрокинул и впился клыками в его горло, не замечая, как следом за основными его бойцами, набиваются в коровник все остальные мертвяки. Один за другим, десятка за десятка, сотня за сотней."
"Лишь полностью высушив козла, вожак поднялся и осмотрелся.
- Морока нифрильная! – радостно закричал Аким, - Никак получилось!
В этот раз Аким имел основания собой гордиться. Именно ему принадлежала идея, не просто разлить в коровнике нифриловый настой, а еще и напоить им козла: «для жизненной достоверности и жертвенного символизма» - высокопарно пояснил он свое предложение.
Бойцы вернулись в первоначальное кольцевое построение, только теперь развернулись лицом внутрь. Пылающие стены коровника начали обваливаться и стали видны мечущиеся внутри фигуры Поднятых. Неизвестно во что превратилась их кровь, но та черная маслянистая жидкость что заменяла им ее, горела очень хорошо.