- В муравейнике и то порядку больше, - заметил Ефим.
- И то верно, - согласился Прохор, - В муравейнике по крайней мере все мураши имеют одинаковый склад и размер. А тут все виды зодчества – от полуросликов до великанов, и всяк на свой лад.
- Как если бы я всю домашнюю живность от курей до коров попытался в одном сарае обустроить, - Ефим усмехнулся, представив такую несуразность.
- И как мне, дядечки мои дорогие, что-то искать тут прикажете? – Ольха возмущалась, конечно, только для виду, и только потому, что оба дядьки ей подобное позволяли.
- Так на то и твое чутье, - ничуть не смутился Прохор, - Не зря ж тебя сам князь в порученцы взял. Айда, двинем потихоньку. Глаза боятся – руки делают.
«Двинуть-то» они «двинули», только Ольха не имела ни малейшего представления, как искать эльфа. Она искренне полагала, что ее пресловутое «чутье» дядьки сильно переоценивают. А потому шагала «куда глаза глядят» безо всякой разумной цели, просто чтобы не стоять на месте.
Понемногу ее растерянность таяла, а внутренняя собранность усиливалась, она начала вспоминать то особое ощущение, с которым однажды уже преследовала эльфа, припоминала его повадки, привычки, образ мысли.
"Будто ее чутье начало давать отдельные подсказки, способные развернуться со временем в целостное знание. Вот казалось бы, преисполненный страхом быть пойманным, эльфенок должен забиться в самую грязную и тесную нору. Но ей вдруг пришла яркая мысль, подобная озарению, что этот эльф, даже после долгого времени проведенного в тесной камере, а вернее сказать, особенно после камерной грязи и тесноты предпочтет роскошь и шик, а прятаться в грязном убогом помещении не смотря ни на что сочтет отвратительным и неприемлемым…
*
Директор погасил переговорную монету, стиснул ее в руке, не замечая, как перегретый нифрил до волдырей обжигает кожу на ладони, вперился в пустоту усталым взглядом.