Бубен Костяного принца

Его полковники наконец-то получили возможность собраться в полном составе в большой штабной палатке.

Не все они до этого были знакомы лично, потому что никогда ранее, ни во время войны с кошачьим альянсом, ни даже после объявления перемирия с ним, подобной возможности не предоставлялось. Все были воодушевлены и рвались в бой, у них теперь развязаны руки. И руки эти в предвкушении чесались. Больше не нужно оттягивать силы на защиту людей. Больше не нужно бояться, что погибший товарищ поднимется мертвяком и кинется перегрызать твою шею.

Северный альянс впустил беженцев, а монета с новым оберегом позволяла чувствовать себя защищенным от злой участи. Теперь все по-старому: если мертв, то мертв совсем. Обережная монета не даст твоему телу подняться, а соратник не забудет отсечь твою голову. Новая необходимость уже превратилась в обычай, а тот успел обрасти новым мифом.

Теперь они верили, что погибший воин, попав в сумеречные пустоши, пока не доберется он до чертогов духа-прародителя, должен нести свою голову в руке, крепко держа ее за волосы, дабы нечестивые духи не смогли ее незаметно украсть.

Даже те из бойцов, что привыкли брить голову на лысо, начали отращивать на затылке косичку, чтобы после смерти, отправляясь в небесный мир предков, им было за что ее держать.

- Ждем ваших распоряжений, мой хан, - бодро доложил полковник конных мангустов, - Мой полк готов выступать сию минуту.

- Мы все готовы, - недовольно поправил полковник пехотного полка. Конного полководца он считал выскочкой и зазнайкой и не упускал случая поставить на место, - Мы отходили на север, глядя на конские хвосты.

Посмотрим, как резво ваша конница поскачет в обратном направлении.

- Мы отправляемся дальше на север, - веско процедил Азумхан.

- Как на север? – переспросил было конный полковник, но поймал тяжелый взгляд хана, осекся и замолк. Перечить хану он не посмел, хотя совершенно не понимал, почему они должны отступать и дальше. А хан пускаться в объяснения не собирался.

Напряженную обстановку разрядил вошедший в палатку ординарец.

- Пехотный десятник из волчьего племени доставлен, - доложил он.

- Заводите, - приказал хан."

"Васю без особых церемоний затолкали в большую штабную палатку. Зачем и к кому его вызвали, объяснить ему не удосужились. Пока его вели, он размышлял, на кой ляд его тащат к военному начальству, и гадал, кому из вожаков он понадобился на этот раз: очередному ротному атману или аж самому полковнику.