Недоверчиво смотрю на мужа, Стужев, явно не удержавшись, поцеловал еще раз и шепотом предупредил:
— Главное, постарайся это сделать незаметно, не демонстрируй того, что ощущаешь разрыв пространства.
Он выпрямился, ожидая моей реакции, а я… я… я стояла растерянная посреди пустого коридора, смотрела на Сашу, понимала все сказанное, но чувство такое — панического ужаса! И я…
— А если я не смогу? — Хотя, наверное, не так вопрос поставлен. — А если они все поймут, Саша?
Я испуганно смотрела в его сейчас почти синие глаза, такие спокойные, и вообще он был весь уверенный и так же спокойно-уверенно произнес:
— Если они что-то поймут, я всех убью, Ритусь.
Мне странно стало, и не до расслаблений совсем. И идти никуда не хотелось, вообще.
— Я рядом, — напомнил Князь.
И мы пошли на заклание.
Дверь открыл Стужев — даже не думая стучаться и вообще с видом хозяина, вернувшегося домой и совершенно неожиданно обнаружившего гостей.
— Понаехали, — презрительно протянул Александр.
У Георгия Денисовича вытянулась морда лица, остальные переглянулись, а я вошла, мило всем улыбнулась и приветливо сказала:
— Привет.
— Геям, — вставил Князь.
Обернувшись, возмущенно взглянула на него."
"— Что? — ехидно полюбопытствовал Стужев. — Тебе намекать на их яойную сущность можно, а мне нельзя?! Прости, дорогая, у нас равноправие.
— Семейное? — поинтересовалась я.
Подавив коварную ухмылку, Саша склонился ко мне и прошептал в ухо:
— На постельное даже не надейся, Ритусь.
И весело подмигнув, повел меня к своему любимому месту — подоконнику. И едва мы дошли, наплевав на недобрые взгляды окружающих, забрался, сел, спиной к стене, одну ногу согнул, вторую оставил свешиваться и притянул меня к себе, так что теперь я была в кольце его рук, и вот обняв меня покрепче, лениво произнес, обращаясь к Мастеру:
— Рассказывайте.
Я не знаю, почему Георгий Денисович стерпел такое откровенное хамство — побагровел даже, но стерпел. Зато вместо рассказа он потребовал:
— Князь, поясни свой намек на семейные обстоятельства!
Я взглянула на Сашу, тот загадочно-мечтательно улыбался, глядя на меня, в душе росло что-то бесконечно счастливое.
— Князь! — от рева Георгия Денисовича задрожали стекла.
Но это не заставило нас оторвать взгляд друг от друга.