- Это он, а это он?
Всю дорогу, пока сидим в машине, подруга сует мне под нос телефон с фото каких-то людей, пока, наконец, я не узнаю на одной из них ненавистного блондина.
Такого же красивого, каким он показался мне ночью, даже еще лучше. А может, просто фото сделано с удачного ракурса.
- Ну, он? – требует ответа Мара.
- Вроде он, но точно не уверена, там темно было, - говорю неохотно.
- Черт, да это же старший сын самого Гра…!
- Кто? Чей сын? С кем ты опять успела спутаться? – тут же подает с переднего голос тетя Наташа и Маре приходится заткнуться.
Мне неважно кто и чей сын, мне хочется только одного – забыть о том, что случилось.
Осиповы подвозят меня до дома и отбывают в свой благополучный район.
- Фу, как ты можешь здесь жить, Стась, - морщится напоследок Мара.
- Нормально, - жму плечами.
- Отец-то что, до сих пор пьет? – интересуется с присущей ей бесцеремонностью тетя Наташа.
Мне снова нечего ответить.
- Ну, ладно, Стась, если что, звони, - говорит женщина, так и не дождавшись моего ответа и заводит мотор.
Я киваю.
- Спасибо, что взяли погостить с собой на дачу, и что свозили по магазинам, увидимся.
Шевроле уезжает, а я вздыхаю, подхватываю сумку, вешалку с упакованным новым костюмом для школы, и двигаю в сторону нашего барака.
Это не совсем барак, скорее общага. То есть не совсем общага, но в общем, что-то среднее. У всех тут свои комнаты, которые выдавали когда-то давно тем, кто работал на местном заводе. Завод до сих пор не развалился, хоть и претерпевал массу реорганизаций, а люди все еще здесь живут.
- О, Стаська приехала, - радостно кричит подвыпивший уже с утра дядя Вася. Он и еще несколько мужиков сидят на лавке у подъезда за самодельным столом и режутся в домино.
- Здравствуйте, дядя Вась, - киваю ему и остальным, - а папа где?
- Репетируют!
- Ясно.
Раз репетируют, значит отец еще в худшей кондиции, чем наш любитель поболтать и другие соседи.
- А ты что ж, уже отдохнула?
- Да, первое сентября скоро, надо готовиться к учебе.
- Аааа учеба, это хорошо!
- Да.
Проскальзываю в подъезд, подныриваю под веревку с развешанными на ней простынями и иду вперед по длинному темному коридору мимо велосипедов, колясок, лопат, коробок с каким-то тряпьем и, фиг еще знает, чем, к своей комнате.