Вообще не понимаю, зачем мне его предавать когда-то.
А потом толчок, выбивающий из головы прочие мысли. И это настолько ярко и необходимо, что я кричу. Негромко. Что-то сбивчивое, невнятное.
Толчок. Толчок. Как безумная, твержу вслух его имя. Имя глухого парня. Оно тоже принадлежит мне. Я могу его называть так часто, как мне заблагорассудится, и это не будет странно, потому что он мой.
- Боже, какая ты… - набрав ритм шепчет, а я плавлюсь. Схожу с ума от переполняющего счастья. Никогда не чувствовала такого бешеного счастья.
Целует меня, крепко к себе прижимает, толкается в меня. Все это навесу, ужасно неудобно, но нет и мысли попробовать оторваться друг от друга. Моя спина больно царапается от стенку. Я дурная, но это лишь придает остроты моменту. Куда уж острее?
- Все для тебя сделаю, - шепчет он мне, утыкаясь своим лбом в мой, останавливаясь на считанные секунды. Мы дышим как после бешеной гонки. Глажу его лицо, трогаю, не могу остановиться.
Он держит меня столько, сколько мне нужно, а потом подхватывает на руки и несет в комнату, где, оказывается, есть матрас.
Через много-много-много минут он без сил лежит на спине, улыбается. А я рядом, любуюсь его расслабленным лицом. Надеюсь теперь он понимает, что я его не брошу даже, если у него что-то не получится. Я не участница военных действий, среди которых он привык выживать с детства. Я его тыл. И я буду его спасением.
Глава 41
Костя
Надо сваливать, пока не уснули.
Если уснем, то до утра. А утром она откроет глаза и увидит изрисованные стены, стихи в ванной, разлитую всюду краску. После ночи вместе отличное пробуждение - как мешком по башке - добро пожаловать в мир, который вас ненавидит! Невольно напрашивается ассоциация: будто играешь в «Данте», и внезапно гаснет свет во всем районе, а тебе остается только в панике оглядываться, пытаясь понять, кто ты и как здесь оказался.