Кажется, он начал понимать, что «Данте» не существует, а его друзья просто отравились. Но я не уверена, что он не передумает. Я боюсь, что в глубине души он ждет подтверждение, что мир «Данте» все же реален.
Я чувствую ярость.
- Получается, Антон знает, что Костя нестабилен, и продолжает заставлять его играть?!
- Он не играет по сети, все его действия в интернете отслеживаются. Костя об этом не знает и не должен знать для его же блага, иначе он найдет пути обойти брата.
Я не могу поверить в то, что слышу.
- Мне жаль такое говорить, но в сложившейся ситуации ты должна знать, что Костя может повести себя неадекватно.
- Что вы несете. Он ненавидит секту.
- И реальный мир тоже не слишком жалует. Все может быть не так, как ты думаешь. Я всего лишь. Эл… Малика, я всего лишь хотела сказать, чтобы ты посмотрела на ситуацию из другого угла.
Когда мы с мамой выходим из клиники, я не могу сдержать слез, смотрю в пол. Не могу поверить, что Костя совершал в прошлом попытку уйти в «Данте».
Подали сигнал, и он послушно выполнил задание. Ему просто повезло. Или не повезло. Он выжил, но оглох. В памяти вновь всплыла ночь, когда они играли с Кристиной, когда он выглядел счастливым и уверенным в себе.
Моему разочарованию нет предела, тяжело идти под его натиском. Но внутри все же теплится надежда - вдруг Татьяна Петровна ошиблась?
Вот бы поговорить с теми двумя выжившими. От Рока толку в этом плане мало, он своему бывшему командиру в рот заглядывает. Интересно, а какие те, другие?
Я поднимаю глаза и вижу перед собой Милу, которая, узнав меня, счастливо улыбается. Я кидаюсь к ней навстречу и обнимаю.
- Привет! Сто лет тебя не видела! Как дела?
Я шепчу ей на ухо: «Отдай Косте записку, умоляю тебя», - и передаю ей клочок бумаги, на котором успела написать несколько слов в кабинете куратора. И вслух:
- Отлично, приходила попрощаться. Я улетаю домой.
Мила обескуражена, бросает взгляд на моих родных, но кивает и желает удачи.