Ты знала, где она спрятала свой дневник, и не сказала ни слова?
— По-твоему, я должна была просто отдать его? — Мерси смеется — холодный, серебристый, жестокий звук, от которого мой пульс стучит в висках. — Я думала, ты будешь рада, что я держала рот на замке. Мара не сдерживалась, когда брала в руки ручку. Уверена, что она написала о тебе много такого, что вызвало бы удивление у многих, если бы ее дневник попал не в те руки.
Я встаю, тревога тянется вниз по позвоночнику, когда я пересекаю комнату, направляясь к эркеру.
— Элли, правда, оно того не стоит. Не покупайся на ее чушь, ладно?
Я встряхиваю рукой, чтобы освободиться, но не слушаю, а хочу увидеть.
Я не единственная, кто хранит секреты. Оказывается, я была заперта в темноте, все студенты и даже преподаватели академии держали меня по другую сторону запертой двери, которую они не открывали. Это первый раз, когда я узнаю что-то об этой девушке, и теперь мне нужно знать больше.
В эркере есть место, скрытое под подоконником — довольно большое тайное отверстие, в которое вполне мог бы поместиться человек, если бы захотел. Внутри: черная лакированная шкатулка с нарисованными на крышке белыми цветами, свернутый свитер, розово-серая полосатая папка и маленькая толстая книжечка в кожаном переплете с инициалами М. Б., тиснутыми золотом на обложке.
— О, вы только посмотрите на это. Я только что разгадала одну загадку. Может быть, я открою детективное агентство, как только выйду из этой адской дыры.
Сестра Рэна неторопливо выходит из комнаты, покачивая бедрами. Она не потрудилась закрыть за собой дверь, но Карина соскакивает с кровати и бросается через комнату, захлопывая ее за ней.
— Тебе не нужно это читать, — говорит она.
Вау. Когда Карина поворачивается ко мне лицом, я едва узнаю ее. Она стала пепельно-бледной, краска сошла с ее лица, и в чертах ее лица появилась паника. Она выглядит на десять лет старше, чем есть на самом деле, и ее отчаянно преследуют призраки.
Я лезу в тайник Мары и достаю оттуда книгу в кожаном переплете.